0
0— С мамой… тоже все неплохо.
Она с минуту молчит, сканируя мое лицо.
— А сожитель ее как к тебе относится?
— Он уже с нами не живет.
Учительница снимает очки и складывает их в футляр с леопардовым принтом.
— Ты же знаешь, что всегда можешь обратиться ко мне, если что, — говорит обеспокоенно.
— Ну вот и договорились, — Элеонора поправляет стопку пузатых тетрадей и смотрит на часы.
— Ну я пойду? — спрашиваю с надеждой.
— Что у вас с Романом вчера произошло?
Ну замечательно. Как гром среди ясного неба. Мои щеки моментально вспыхивают.
— Ничего, — отзываюсь глухо, стискивая ремешок от рюкзака.
— Ну так уж и ничего! — восклицает она. — Мне лет уж, слава богу, седьмой десяток, кое-что да понимаю!
— Все нормально, — уверяю ее я, впиваясь короткими ногтями в дешевый кожзам.
— Ох уж это твое «нормально», Лисицына! — цокает и качает головой. — Плакала почему?
И все-то ей нужно знать! Не хочу я про этого Идиота Пернатого говорить!
— Ну так что? Обидел он тебя?
Еще как… Причем дважды! Негодяй!
— Пошутил неудачно, я расстроилась. Обычное дело, — непринужденно отмахиваюсь. — Можно я пойду? Опаздываю очень…
Смотрю на нее умоляюще, но она не спешит меня отпускать. Как-будто издевается, ей богу!
— Роман, на самом деле, не такой уж потерянный для общества экземпляр, — заявляет деловито. — Задирается, хамит, превосходство показать свое любит. Лидер ведь по натуре. Но в целом, парень-то неплохой.
— Да все равно мне какой он! — выдаю горячо и нетерпеливо.
— Ну вот что у вас за вражда такая? Чего ты заводишься? — удивленно раскидывает в стороны руки.
— Просто… раздражает.
Циркуль почему-то улыбается, а я только больше злюсь.
— Будто вы не знаете, что у нас патологическая непереносимость друг друга, — отвечаю я, разглядывая парту.
— Ну, тоже мне выдумали! — фыркает она.
— Так и есть. Я хочу к Борису Ефимовичу пойти, заниматься с Беркутовым я не буду, — объявляю ей о своем твердом намерении.
— Ты мне это брось! Не вздумай, Лисицына! — повышает голос. — Человека от серьезных дел отрывать! Ему проблемы образовательного комплекса решать надо, а тут вы со своими «хочу — не — хочу».
Пристыдить меня пытается. Моя жизнь, можно сказать, рушится из-за треклятой Птицы, а ей хоть бы что!
— Роман прекрасно разбирается в математике, и я больше, чем уверена: он — единственный, кто может поднатаскать тебя к экзамену, так сказать. Заполнить…
— Пробелы в моей соломенной голове, — неосознанно продолжаю вслух, используя его же выражение.
— И ничего не соломенная, просто ты — гуманитарий. Вон английским как блестяще владеешь! Учитель в восторге!
— Не блестяще вовсе, — смущаюсь я. Хотя в душе очень приятно, что меня похвалили.
— В общем, не думай даже.
