Все-таки для больших людей одной скабрезной фотки недостаточно. Нужна еще и пленка, чтобы замарать мою репутацию. Но пленку Гришка никогда и никому бы не показал. Ведь он сам был там замаран. Нет, с его стороны опасность могла быть только для пацанов во дворе или моего папаши.
Но первые давно остались в прошлом, второй помер. И Беляков почувствовал себя безнаказанным. Однако, избавившись от страха разоблачения, он все равно продолжал убивать людей. Во-первых, потому, что за это ему очень хорошо платили, а во-вторых, потому, что он втянулся в это дело, привык. Убийства стали его работой.
Отправляясь на дело, Беляков всегда переодевался в женское платье. Его даже так и прозвали – госпожа Киллерша. Причем выбирал он женские наряды как можно более приметные. Затем он избавлялся от них в каком-нибудь укромном уголке. И уходил по оживленным улицам, не опасаясь погони. Кому придет в голову, что разряженная мамзель, которую видели рядом с жертвой, и скромно одетый мужичок – это один и тот же персонаж? Да никому! И таким образом Беляков уходил от ответственности за свои злодеяния многие годы.
Однако, выждав время, судьба все же нанесла ему удар.
– В руках у Миши была записка. Он что-то бормотал о том, что Гришка совсем свихнулся, что Федор в беде. Что пора пустить в ход фотографии, которые погубят Гришку. Что фотографии мерзкие.
Но Беляков уже не слушал слов Михаила. Краем глаза он прочитал записку. И ее содержание, плюс упоминание о фотографиях, которые могут погубить Гришку, поразили его в самое сердце. Белякова словно озарило.
Как Беляков разобрал шифр, которым была написана записка? Не надо забывать, что маленький Петя Беляш, как его прозвали во дворе, был дружком не только Григория, но и обоих его братьев. Мальчишки научили смышленого Петю своему шифру. А тот его запомнил, да так хорошо, что память сохранила все значки и закорючки на долгие годы.
– Когда я понял, что Михаил намерен ради спасения брата погубить Григория, а заодно и меня с ним, у меня просто в голове помутилось.
Григория ожидала примерно та же участь. Он также общался с людьми, которые геям или даже тем, кого можно к ним причислить, и рядом с собой встать не разрешат. Но Петр Беляков больше беспокоился за самого себя.
– У меня просто не было выхода. Да, я застрелил Михаила. У меня был на него заказ.










