Без штанов – но в шляпе

Сам Распутин к этому времени был уже в руках команды спасателей, но тянул время, отказываясь признавать свое поражение и надеясь, что бойцы смогут прорваться к нему на выручку. И это вполне могло случиться, потому что охрана у Распутина была серьезная. И их первоначальное замешательство скоро уступило место яростной атаке.

– Они рассчитали так: если их босс в наших руках, надо захватить кого-то из нас, чтобы начать переговоры. Мы с ребятами в подвале были отрезаны от основных сил. И разумеется, на нас они и нацелились в первую очередь.

Против укрывшихся в подвале людей началась форменная война.

– Они палили по двери так, что она была вся во вмятинах. Еще чуть-чуть – и дверь бы поддалась. У бойцов просто не хватило времени.

К счастью, Распутин, которому к этому времени было уже популярно разъяснено, как крупно он вляпался, внял голосу разума и приказал своим людям прекратить сопротивление. Он не захотел усугублять и без того незавидное положение еще и вооруженным сопротивлением представителям власти.

– Григорий задержан? Он находится под стражей?

– А вы как думали! Захват и незаконное удержание заложников – это вам не шуточки.

Не говоря уж о том, что сам Григорий давно находится в розыске. И с ним мечтают пообщаться очень многие следователи.

– Значит, Распутин обезврежен? Он признался в убийстве своего брата – Михаила?

– Вот тут должен вас разочаровать. Распутин начисто отрицает свою причастность, – покачал головой Лисица. – И знаете… мне кажется, что он говорит искренне.

Но подруг его слова не убедили.

– Знает, что прямых улик против него нету, вот и не колется!

Лисица вновь покачал головой.

– Не уверен. Насколько я изучил психологический портрет этого преступника, он обожает похвалиться своими злодеяниями.

Особенно если ему за это ничего не грозит.

– Как это «не грозит»? Тут ведь речь об убийстве!

– Если бы Распутин даже и рассказал нам о том, как планировал убийство Михаила, как искал исполнителя, а потом расплачивался с ним, то его показания все равно нельзя было бы предъявить в суд.

– Мы находились не в кабинете следователя, Распутин был не на допросе. Это была всего лишь приватная беседа двух людей.

– Можно было бы сделать запись его признания.

– И даже сделай мы запись, ее все равно ни один суд не принял бы в качестве полноценного доказательства.

– Прежде, оказавшись в аналогичной ситуации, Распутин любил загнуть пальцы, обрисовав себя с самой худшей стороны. А в этот раз и сам казался удивленным известием о гибели Михаила.

Но подруги отмахнулись:

– Ваш Распутин – гениальный актер.

Был еще один человек, судьба которого волновала подруг куда больше, чем все остальное.

– А Федор? Что с ним? Вы его нашли?

– Нет, нет, не бойтесь.