Бессердечный повеса

Через месяц после того, как Девон и Уэст покинули Гэмпшир, в Приорат Эверсби доставили посылку, адресованную на имя Кэтлин.

Вместе с сёстрами Рэвенел, которые собрались вокруг неё в гостиной на верхнем этаже, Кэтлин открыла посылку и развернула несколько слоёв шуршащей бумаги. Когда их взорам предстала кашемировая шаль, девушки восхищённо воскликнули. Эти шали являлись последним писком моды в Лондоне, их ткали вручную в Персии, затем кайму вышивали цветами и отделывали шёлковой бахромой. Шерстяная ткань была выкрашена в плавно сменяющие друг друга цвета таким образом, что создавалось удивительное ощущение заката: ярко пылающий красный переходил в золотисто-оранжевый цвет.

– Она прекрасно подойдёт под цвет твоих волос, – заметила Хелен.

– Но кто же её прислал? – спросила Пандора. – И зачем?

Взяв записку, которая была приложена к посылке, Кэтлин прочитала слова, нацарапанные размашистым почерком:

Девон нарочно выбрал шаль с самыми яркими оттенками. Такой предмет одежды вдова никогда не сможет позволить себе надеть.

– Я не могу её принять, – сказала она, нахмурившись. – Это подарок от лорда Трени, и он слишком личный. Возможно, если бы он послал носовой платок или коробку конфет...

– Представь, что это очень большой носовой платок, – предложила Кассандра.

– Даже если бы я её и оставила, – сказала Кэтлин, – мне пришлось бы перекрасить её в чёрный цвет.

Девушки выглядели настолько ошеломлёнными, словно она предложила кого-нибудь убить. Они заговорили все одновременно:

– Испортишь такие прекрасные цвета...

– Как же я смогу носить её в первозданном виде? – спросила Кэтлин. – Я буду похожа на цветастого попугая. Только представьте, какие поползут слухи?

– Ты сможешь носить её дома, – вмешалась Пандора. – Никто не увидит.

– Примерь, – убеждала Кассандра.

Несмотря на отказ, девочки уговорили Кэтлин накинуть шаль на плечи, чтобы просто взглянуть, как она смотрится.

– Как красиво, – сказала Хелен, лучезарно улыбнувшись.

Такой роскошной ткани она никогда не видела, на ощупь шерсть была лёгкой и мягкой. Кэтлин провела ладонью по богатым оттенкам и вздохнула.

– Полагаю, у меня рука не поднимется испортить шаль анилиновой краской, – пробормотала она. – Но графу я скажу, что всё-таки её перекрасила.

– Ты собираешься солгать? – спросила Кассандра, широко распахнув глаза. – Ты подашь нам не очень хороший пример.

– Надо отбить у него охоту посылать неподобающие подарки, – сказала Кэтлин.

– Не его вина, что он не разбирается в правилах приличия, – заметила Пандора.

– Он знает правила, – мрачно сказала Кэтлин, – и получает удовольствие, нарушая их.

Потянувшись за серебряной ручкой для пера, он вставил новый наконечник и вытащил чистый листок из близлежащей кипы бумаг.