Архэ

Буквально через несколько минут он появился из-за камней в сопровождении парочки молодых людей, которые с виноватым видом шли за ним.

— Поймите, не надо вешать эти ленточки и тряпочки. Пожалейте деревья. Это не христианский символ, это ложный обряд, который придумали недалекие люди. Ваша любовь и ваша вера — в ваших сердцах, это не тряпочка на ветке, это дар Божий, — увещевал отец Анатолий. — То, что вы прилетели — очень хорошо. Постойте, прочтите молитву, полюбуйтесь Божьим миром, ощутите его красоту и величие. А вот тряпки на деревья вешать не надо!.. О, Фэб, здравствуй. Кто это с тобой? — отец Анатолий остановился. — Глазам своим не верю. И ведь хватило же наглости…

Он не договорил. «Молодец, — одобрил про себя Фэб. — Вот это правильно. А ну-ка врежь ему, Толя».

— Доброго дня, — спокойно сказал Ри.

— Не могу пожелать того же, — отец Анатолий нахмурился. — Ибо лгать не приучен. Что вам здесь нужно? Идите, идите, хорошие мои, — он повернулся к парочке. — Летите домой, Лора, маме передавай от меня наилучшие пожелания, — пока молодые люди шли к своему роскошному катеру, отец Анатолий молчал, и буравил Ри тяжелым взглядом, не предвещающим тому ничего хорошего. Только когда катер взлетел, священник заговорил снова. — Итак? Чем обязаны визиту?

— Захотелось попрощаться, — дернул плечом Ри. — Это запрещено?

— Ну, уж вам-то ничего не запрещено, — хмыкнул отец Анатолий. — Особенно после угрозы уничтожить планету. Но учтите, господин Торк, доброго к себе отношения вы тут никогда больше не встретите.

— Как вам угодно, — пожал он плечами. — Значит, вы перенесли прах сюда?

— Да, — кивнул священник. — Как видите, люди очень этому факту рады. К сожалению, обретения мощей не получилось, потому что семья настояла на кремации, но и прах тоже хорошо… Фэб, прости, я сейчас про паству, как ты понимаешь.

— Толь, всё нормально, — тихо сказал Фэб. — Да, так хорошо, ты прав. По крайней мере, теперь уж точно не забудут и не забросят. Да и место действительно… то наше решение с поляной было не очень хорошее. Так лучше. Всем лучше.

— Наверное, — покивал Ри. — А почему часовня называется «Святости всеобъемлющей, дарованная в утешение и обретение надежды»?

— Потому что это было общее решение, уже не только нашего прихода, — пояснил священник. — Вот эти таблички — частицы земли из всех уголков нашей планеты, где есть церковь. Потому и святость всеобъемлющая. Утешение же и надежда нужны каждому живущему, как вы понимаете.

— Да, красивый символ, — одобрил Ри.

— А когда мне это всё станет совсем невыносимо, я просто прыгну вниз, — вдруг сказал Фэб. — Тоже будет символ, в некотором смысле.

— И даже не думай о таком, — сердито ответил ему отец Анатолий. — Фэб, достаточно.