Архэ

Нет логики, понимаешь? Ни в чём, в том числе и в старении. Ну не должно так работать тело. Много раз бывало с людьми Сэфес — одна почка старая, другая молодая, например. Как? Почему? Парные органы, должны стареть параллельно, но этого не происходит. Легкие — еще более странная картина. Верхушка — старая, нижняя доля — молодая. У рауф обычным делом был износ большого сердца, и прекрасная сохранность малого. Левое легкое, которое меньше, в отличном состоянии, зато изношено в хлам правое, большее. И так далее.

— А геронто Сэфес не…

— Очень редко, и всегда — с непредсказуемым результатом, — покачал головой Фэб. — Барды проходят, относительно удачно, ну, это ты в курсе. Сэфес… нет. Эти двое не проходили точно, ну, это ты и сам понял. Ни разу.

— То есть они, получается, остались в биологическом возрасте, — пробормотал Кир. — Слушай, а сколько им лет в итоге? Около ста двадцати?

— Примерно. Я бы сказал так — там будет разброс по состоянию органов от сорока до сотни.

— То есть, получается, геронто мы в любом случае проводим, так? — Кир задумался. — Вот только каким образом его…

— Пока не знаю, — покачал головой Фэб. — Проводим да, точно. Но пока, опять же, думать про это рано. Если будем проводить, то в несколько этапов, конечно. Посмотрим. Сейчас главное — на ответ выйти. И сыграть свои роли как нужно, в случае высочайшего посещения.

— Это да, — покивал Кир. — Знаешь, у меня какое-то странное чувство… хорошо, что среда непрозрачная, и почти ничего глазами не видно. У меня ощущение, что солнце… ну, там. В этой ванне. И в то же время — он тут. Я не понимаю, что чувствую.

— Я тоже, — Фэб тяжело вздохнул. — Саб, кажется, примерно так же, как мы с тобой. В недоумении. Вот уж кому я не завидую, так это ему, честно говоря.

Кир посмотрел на Фэба с большим сомнением. Сейчас они сидели рядом с блоками на операционных стульях. Делать было абсолютно нечего, показатели и не думали даже меняться, поэтому всё время дежурства уходило либо на подобного рода разговоры, либо на сон по очереди. Шла уже вторая декада таких бдений, и конца и края им видно не было.

— Если честно, я по сей день не разобрался, что он вообще такое, — произнес Кир. — Он очень странный. Очень.

— Да нет, не странный, — покачал головой Фэб. — Скажу тебе так: в других обстоятельствах он стал бы Встречающим, как минимум. Или сумел бы добиться высокой должности в официалке, причем не в агентуре. Но он многие годы старательно глушил и давил в себе то, что являлось его настоящим предназначением. А потом он налетел на наших — и кое-что распознал. То, что даже сам себе словами объяснить не сумел. И пошел за ними, причем, заметь, он по сей день себя винит в том, как с ними обошелся.

— Злой он все-таки, — Кир нахмурился. — И жестокий очень.