Архэ

Видимо, блестящий план не сработал.

— Ага, — кивнул Ит. — Для меня это всё, если честно, та еще загадка. Потому что Торк, если я правильно понял, поймал два бесчувственных тела. А мы почему-то оказались на Берегу, в физических телах, с восстановившейся памятью, и в полном здравии. Ума не приложу, как такое могло получиться.

— Может быть, чудо? — серьезно спросил теург-уно. — Мне кажется, это оно и есть, особенно с учетом вашего воскрешения впоследствии.

— Наверное, — Фэб задумался. — Или… меня не оставляет мысль, что это может быть всё-таки какая-то программа. Которая сработала вот так. Но… нет, не знаю. В общем, случилось то, что случилось — у него на руках были только тела, без сознания, без рефлексов, вообще без ничего.

— Но растерянным он был недолго. Ит, слушай, сколько вы пробыли на Берегу, по-вашему? — спросила Эри.

— Нам показалось, что около полугода, или меньше, — Ит задумался.

— Да, примерно полгода, плюс-минус, — подтвердил Скрипач.

— А на самом деле больше полутора лет, — вздохнула Берта. — Да, Эри права, растерянным он был недолго. Несколько дней. Потом, видимо, он вас обнаружил, подозреваю, что дорогу на Берег он к тому моменту уже знал.

— К тому же, времени на Берегу нет, — кивнул Ит. — Он поймал нас впервые в море, в момент выхода, и едва не убил, спасибо Оливии, что помешала. То есть он уже был в курсе. И уже нас искал. Да, там всё очень относительно…

— Кто такая Оливия? — нахмурилась Берта.

— Девушка-пилот из поселения, в котором мы жили. Как две капли воды похожая на тебя, — усмехнулся Скрипач. У Берты глаза расширись от удивления. — Да, да, представь себе. У нее даже завиток на лбу такой же. В общем, ей приказали нас расстрелять в воде, а она вместо этого нас вытащила, и доволокла до Золотой Бухты на своей машине.

— У меня крыша ехала, — пожаловался Скрипач. — Можешь себе представить, как это здорово — каждый день видеть тебя, и даже обнять нельзя, не то что…

— Да уж, — покачала головой Берта. — Но вы не…

— Это Берег, — Ит говорил очень серьезно. — Там подобное невозможно в принципе. По словам Таенна Оливия, она же Сирин, умерла от болезни, в старости, и ее тело лежит невостребованное в морге, в мире, откуда она родом. И будет там находиться очень долго. Мы многое переосмыслили, пока там были, Бертик, и, знаешь, когда вот так получается ощутить трагедию чужого одиночества, к которому каким-то образом, пусть косвенно, пусть опосредованно, но причастен именно ты…

— Она, видимо, одна из нас, — Эри повернулась к нему. — Это нам с Бертой повезло, а ей — нет. Даже не знаю, сколько нас таких. Мне кажется, что много.

— Давайте про это потом, — попросил Скрипач. Ему сейчас очень хотелось максимально быстро уйти от скользкой темы «про любовь», тем более что рядом сидела жена.