Архэ

Чтобы быть самим собой, это надо как-то заслужить? — уточнил он. — Тебе не кажется, что это бред?

— Нет, не кажется, — покачал головой Пятый. — Это неправильно. Понимаешь, для того, чтобы… чтобы это так было, надо… как минимум, быть хотя бы кем-то хорошим, достойным. А не вот так. Зря вы потратили столько денег, да ещё и на…

— Ты порешь чушь, — решительно сказал Ит. — Кстати, чего ты там намудрил с моим геномом? Тоже решил из меня человека сделать? Так вот, я тебя разочарую. Не получается. Вот хоть ты тресни, не получается. И ты сейчас… заканчивай эти глупости, и попробуй хоть раз за всю вечность стать тем, кто ты есть.

— Это не просто так, — покачал головой Пятый. — Ты не понимаешь. Мы не имеем на это права.

— На что? — жестко спросил Ит.

— На счастье, — Пятый отвернулся. — Кто же должен стоять… между… между тем и этим, если ты понимаешь, о чем я.

— Понимаю, — кивнул Ит. — Я тоже так думал. Какое-то время. Потом понял, что ошибся, причем фатально — спасибо, хватило мозгов, чтобы опомниться. Что же до «этого» — то «это» просто часть жизни. И не самая плохая, поверь. И если вы оба будете точно так же, как и всегда, продолжать себя мучить, лучше от этого не станет. Никому. Хуже — да, хуже — это запросто. Я тебе говорил, что мы семьдесят лет были официально младшими Фэба, и при этом Фэб с нами жить отказался категорически, потому что он, святая душа, тоже поверил в эти бредни, и принял их, как данность?

Пятый покачал головой.

— Это тебе отдельное спасибо за геном, и за то, что воспитывали меня люди, — Ит горько усмехнулся. — Если ты думаешь, что у нас всё было так просто, ты ошибаешься. И у рауф — это не как у людей. Это не потрахались и разбежались. Для Саба, к слову сказать, то, что происходит — очень серьезно. Настолько серьезно, что ты пока и представить себе этого не можешь. Только учти, Саб вслух об этом никогда и ничего не скажет — пока ты или Лин об этом не спросите. Я тебе потом как-нибудь расскажу, как у нас получилось с Фэбом, ты обалдеешь. Пока я не додумался его шантажировать самоубийством, он и с места не двинулся.

— Представить как раз могу, — едва слышно ответил Пятый. — Учителей ты в считках видел… хоть по разу, но видел. Он так на них похож, только моложе… господи, сколько лет прошло, а больно до сих пор.

— Убить нельзя, говоришь, — покивал Пятый. — Убить, может, и нельзя. Зато убивать можно. Долго-долго, да? Помнишь, выражение такое было — хвост собаке по кускам отрубать? Как считаешь, похоже?

— Слушай, а развязка — это больно? — вдруг спросил он.

— Не помню, — признался Ит. — У меня она была, скажем, нештатная. Спроси у Скрипача, он знает, как должно быть правильно. Но… вроде бы никто из знакомых гермо не жаловался.

— А почему у тебя она была нештатная? — не понял Пятый.

— Так получилось.