3
0Голова раскалывалась так, будто бы кто-то ударил по ней молотком, мысли путались, в глазах слегка двоилось.
– Ну, что с ним? – услышала я знакомый низкий голос с нотками раздражения.
– Ушиб, лёгкое сотрясение мозга. Жить будет, – ответил док.
«Лёгкое сотрясение мозга?» – удивилась я, вспоминая, как его заработала. Вроде бы тот третий ларк так и не успел заехать мне в ухо, как намеривался.
– Кадет Радонежский, хватит притворяться спящей красавицей, и так уже дел наделали, будьте добры отвечать за свои поступки, – рявкнул мне кто-то в ухо.
Я распахнула ресницы и уставилась в непроницаемо чёрные глаза командора Киара. О не-е-ет, он-то тут что делает? Неужели это в него я врезалась, когда уносила ноги из столовой? Ещё через секунду меня накрыла паника. А вдруг при ударе у меня сместились гиалуроновые импланты? Или модулятор голоса прошёл в пищевод? Но Леру продолжал хмуро на меня смотреть, чуть приподняв левую бровь, и я поняла, что если бы вскрылось, что никакой я не Стас, на меня смотрели бы по-другому.
– Что испугался-то, кадет Радонежский? Вспомнил, что натворил? – ехидно поинтересовался командор.
– Я… и не забывал, – ответила я хриплым голосом. К счастью, мужским.
– Вы в курсе, что напали в стенах Академии на трёх кадетов боевого направления?!
– Это они на меня напали, – возразила я уверенно.
– Но…но… – я не знала, какие слова подобрать, – посмотрите, в конце концов, записи с камер, это они на меня напали!
– Зачем мне записи с камер, когда я видел всё собственными глазами? – возразил командор Леру, сложив руки на груди. – И я глубоко удивлён тому, что тестирование показало, будто у Вас высокий коэффициент интеллекта. По моему скромному мнению, нельзя измерить коэффициент того, что отсутствует в принципе. Вы чем вообще думали, кадет Радонежский? Вы в курсе, что за драки в стенах Академии наказание одно – исключение?!
У меня запекло глаза от несправедливых обвинений. Чем я думала? Да головой я думала! А что мне ещё оставалось делать?! Стоять на коленях и терпеть издевательства? У-у-у! А этот рогатый цварг ещё и на защиту ларков встал! Ненавижу! Как же я его ненавижу! Не удивлюсь, если он их куратор, а потому и выгораживает. Видел всё своими глазами и не вмешался! Вот же урод…
Мерзкий командор Леру как будто почувствовал, что я не только не раскаиваюсь в содеянном, но и негодую, а потому как будто специально подлил масла в огонь:
– Думаете, раз Вас пригласил в Академию капитан Валлуни, то Вам все законы не писаны? Как бы ни так! Вы будете учиться на тех же основаниях, что и все кадеты! А у ларков, на которых напали, Вы попросите прощения. Вы меня поняли, кадет Радонежский?
– Да, сэр… – проговорила я через плотно сжатые зубы.
Меня мутило, хотелось кричать от жгучей обиды, а в глазах начинало щипать.
