3
0– Что молчите, кадет Радонежский? – получилось резче, чем он хотел. – Неужели язык потеряли?
– Да я просто думаю о том, как сильно Вы отличаетесь от своего старшего брата. Он вежлив, честен и благороден. У Вас нет ни одного из этих качеств.
Я ненавидела этого ублюдка, который решил взять меня шантажом. В голове крутилась тысяча мыслей. Неужели отец знает, что я здесь? Он ищет Анестэйшу Радосскую или уже знает о моей новой внешности? Что теперь делать? Но всё это перебивала обжигающая ненависть к Киару Леру. Этот самодовольный тип сидел в своём кресле и явно смаковал мой страх перед отцом, отвращение к нему самому и паническое бессилие перед сложившейся ситуацией.
После общения с Юлианом и доком я знала, что цварги способны не просто поглощать эмоции разумных гуманоидов, но и читать их, словно открытые книги. Захотелось высказать этому напыщенному и самовлюблённому типу всё, что я о нём думаю.
– Да я просто думаю о том, как сильно Вы отличаетесь от своего старшего брата. Он вежлив, честен и благороден. У Вас нет ни одного из этих качеств.
Мне просто захотелось его позлить, вывести из себя. Вот такая мелкая, девчачья месть. Да, понятно, что мои слова ему словно тучка на небе. Какое ему дело до того, что думает о нём какой-то кадет? Я видела мельком ту красавицу, которая приходила к нему в бокс, да и адмирал Леру неоднократно упоминал об Аврелии Кларк как об очень утончённой девушке, добившейся звания майора сразу после выпуска из Академии. Но по-детски глупое желание хоть как-то насолить командору затопило меня с головой. Я со злорадным удовольствием отметила, как стали наливаться кровью глаза Киара Леру, и продолжила:
– Даже не верится, что Вы родные братья! Ему знакомы такие слова как порядочность, мужественность, дипломатичность и внимательность. Впрочем, неудивительно, что именно Юлиану присвоили звание адмирала, тогда как Вам ещё расти и расти до него, хотя я искренне сомневаюсь, что Вы когда-нибудь сможете сравниться с ним хоть в чём-нибудь, командор.
Не знаю, на какие ещё слова хватило бы моей безрассудной храбрости, но именно в этот момент дверь в кабинет Люцифера отъехала в сторону, я обернулась и увидела… самого адмирала Леру.
Посвежевший, скинувший пару десятков лет он стоял на пороге и в противовес своему младшему брату широко улыбался. Таким довольным я видела его впервые.
– Ого! Я чувствую, что не вовремя, – его улыбка чуть померкла.
Я встретилась с насмешливыми глазами цварга и осознала, что он специально зашёл в этот бокс, будучи прекрасно осведомлённым в том, что здесь затевается скандал. Более того, по тому, как он уверенно прошёлся по кабинету и сел в кресло напротив младшего брата, я даже заподозрила, что он знал об участниках этого самого скандала.
