Академия космического флота. Аромат эмоций

Всё это Юлиан попытался донести до девятнадцатилетней девушки, и был поражён тем, насколько Анестэйша здраво подошла к ситуации и согласилась на условие «просто ничего не сообщать Игнару Радосскому». Общение с Анестэйшей принесло желаемое облегчение, надежду, а главное – удовлетворение. Юлиан готовился к встрече с взбалмошной девчонкой мультимиллиардера и был приятно удивлён, встретив здравый смысл и способность трезво смотреть на вещи.

С тех пор, как Станислав побывал в его боксе, Киар Леру больше не навязывал свои разговоры парню, но время от времени наблюдал за ним через камеры, следил. В конце концов, несмотря на личную неприязнь кадета Радонежского, тот оставался его подопечным, как успокаивал сам себя командор. Киар ежедневно отдавал команды цифровому помощнику выяснить по камерам, где, с кем и сколько времени проводит Станислав. Кадет исправно посещал все лекции, большую часть времени проводил в собственном боксе, получал хорошие отметки, действительно старался учиться.

Приятным сюрпризом для Леру стало то, что кадет каким-то образом договорился с Диком Раймоном об индивидуальных занятиях. Первый раз, когда командор увидел, что эти двое уединяются на полигоне и начинают разминаться, он ожидал очередную драку. Но вместо драки последовал урок с обманными подсечками и бросками, урок, который мог бы преподать сам Леру Станиславу, но вместо этого злоупотребил доверием кадета и устроил самый настоящий эмоциональный взлом сознания своему курсанту. Повезло, что тот не остался слюнявым идиотом после этого… а ведь мог бы.

Больше всего Киара задевали эмоции Станислава. Его кадет был убеждён, что основная опасность на станции исходит от самого куратора. Последние слова Станислава постоянно крутились у него в голове:

Скорее всего, капитаны Валлуни и Рувз действительно ничего не сделали кадету Радонежскому. Пока не сделали. По видеозаписям Киар смог отследить, что Стивен несколько раз задерживал Станислава после занятий, а Теонора с ним явно флиртовала, хотя последнего кадет не замечал в упор. Но Леру видел, как перекосило кадета, когда он впервые упомянул имя Игнара Радосского, он был готов поклясться своими рогами, что Станислав в тот миг испытал стыд, испуг и массу других неприятных эмоций. Выходит, Станислав настолько ему не доверяет, что решил соврать, чтобы куратор просто не лез в его жизнь. Разумная часть Киара твердила о том, что надо перестать назойливо врываться в жизнь мальчишки, которому, судя по всему, и так досталось. Командор испытывал стыд перед кадетом и за то, что подверг его эмоциональному взлому, и за то, что после этого напомнил ему о прошлом, о котором тот явно предпочитал не думать.