Жемчужинка (СИ)

- Как думаешь, отец, что такого сделал дядя Рамзес?

- Точно не знаю, но что-то очень, очень, очень-очень глупое…

- Он подарил мои серёжки Агни! - не выдержала Белоснежная, вонзая саи в песок по самые рукояти, - Агни! Толстожопой красной суке!

- Что-о-о-о… - приподымаясь, потянула ошарашенная дочь.

- Зачем!? - обречённо вырвалось у меня.

- А зачем она вертела хвостом перед другими посланцами? - вспыхнул шакалоголовый.

- Да чтобы ты, наконец, уже решился подарить эти серьги! Разморозился! Снялся с ручника! Выпал из прострации! Наконец-то сказал, что я - та самая-самая! Единственная! - закричала на него Люси.

- А-а-а… Э-э… - совсем растерялся Рамзес.

- Мои… - Люси уткнулась мордочкой в ладони и начала тиховсхлипывать, - Мои… серёжки, мои… - такая жалкая вдруг стала, такая ранимая. Пуф! И развеялась искрящимся конфетти изморози.

А Рамзес остался… Плечи опустились, хвост повис, уши - завядшими лопухами… И морду в сторону воротит, наверное, смотреть в глаза Жемчужинке стыдно. Это ведь она ему серёжки для Люси дала. Для Люси! Не для Агни. Хотя и была знакома с ней немного.

- Дядя Рамзес, - сурово заявила дочь, - ты дундук! Идиот и чучун, как говорят хобол.

- Правда? - искоса глянул он на дочь.

- Дядя Рамзес, - решительно заявила Жемчужинка, - Иди и убейся об скалу!

- Не могу, - тяжело вздохнул он, - я бессмертный.

- Ох, господи… - сделал я рука-лицо, - Как тебя теперь отмазывать, даже не представляю.

- Отец, - прижалась ко мне дочь, заглядывая в глаза, - ты мудр. Придумай что-нибудь. Они же любят друг друга. Пропиши дяде Рамзесу кары господни, но помоги! Надо.

- Ох, грехи мои тяжкие… - я глянул на Рамзеса. Ну, как есть побитая шелудивая собака. И обликом, и настроением, и вообще… Даже одёжка мятая да грязная, камушки на воротнике и наручах не блестят, рассыпая лучики, а тускло бликуют, и хвост промеж ног поджался.

- Излагай, пес смердячий, - ткнул я пальцем в Рамзеса, - Правду, одну лишь правду и ничего кроме неё. Потом буду думать.

Ну, собственно, история банальней некуда. Получив серёжки от дочи для Люси, Рамзес вдруг понял, что, подарив их, сделает серьёзный шаг в их отношениях. Нет, не так - ШАГ! Вот как правильно. Что там у посланцев в мозгах на эту тему хитрозакручено, я разбираться не стал, просто принял к сведению, что это прям ого-го какое деяние.

Осознав это, Рамзес слегка очканул, стал тянуть вола, жевать сопли и всё такое прочее. Завис, короче, в глубокой нерешительности. Но то, что у него есть некие серьги для конкретной девушки, стало известно очень быстро. Как такое утаить, да.

Все в предвкушении события, особенно Люси, а он - ни «но», ни «тпру»! Девушка начала нервничать, а Рамзес всё не телится. Кто надоумил Люси подогреть Рамзеса, слегка пофлиртовав с другими "мужуками", неизвестно.