Жемчужинка (СИ)

Головастик - давай!

И он дал! На его теле открылись дыры и щели, и пространство пещеры наполнилось переливчатым многоголосьем высоких и низких нот, их широкими октавами. Не знаю, как посланцам, а этому живому "органу" дышать не требовалось, гудеть он мог бесконечно. Не знаю, что там в голове у Головастика, какой композитор сидит, но, честно говоря, он заткнул нас за пояс легко и непринуждённо! Это было феерично…

Когда, после окончания "концерта", все выражали полный одобрям Головастику, хлопая и восхваляя, я только и мог в восхищении и без всякой зависти констатировать…

- Вы все, чертовы цифровые читеры!

Результат всего этого, которого я и добивался - дочь начала разрабатывать горло. Скрипеть, жундеть, клокотать и всячески самовыражаться. Наставником тут выступал я, но больше всего Головастик.

Но это оказались не все последствия нашего импровизированного концерта. Бацхвари, услышав нас, звуковые колебания отлично разносятся под каменным сводами, скопились в проходах и на краю периферии пещеры, и с удовольствием нас прослушали.

Сами они никогда не лезли под грозные очи посланцев при их посещениях, а тем более, Евы. Всё как-то старались не мелькать под носом и не отсвечивать перед глазами. Нет, они их не боялись, но очень сильно уважали. Налетев, однажды, на гнев божественных сущностей, девятый народ считал за лучшее быть от них слегка подальше, так оно спокойней будет. Но против божественных звуков, как они сами признались, устоять не смогли. Притянулись как магнитом железные опилки.

Оказалось, что у бацхвари есть нечто подобное горловому пению. Их мешки под подбородком могли знатно раздуваться и резонировать, за счёт чего бацхвари выдавали знатные рулады с большим разнообразием тонов и регистров. Такой себе самобытный хоомей в исполнении больших лягушек. Хотя, оно даже близко не похоже на лягушачье кваканье в пруду. Чуть позже они продемонстрировали своё умение. Очень интересно было слушать. Нам всем понравилось. И мне, и Жемчужинке, и головастому, и даже Рамзесу с Люси.

- Почему же вы раньше этого не делали?-спросил я ещё тогда Старого.

- Не то было время для песен, - ответил он, - Племя медленно угасало, чего уж горланить, где уж тут веселится. А теперь, - продолжил он на незаданный мной вопрос, - всё иначе. С пошлого сезона у нас не погиб ни один соплеменник. Снова женщины родили семерых малых. Мы сыты, одеты, у нас появились различные инструменты. Ушедшие Боги явили нам свою милость, послав сначала тебя с акваматом, а потом Жемчужинку - Сокровище Народа. Да, - закатил он удовлетворённо глаза, - теперь всё по-другому. Что же не спеть, коль умеем.

Так дальше и повелось,"голосили", так стали это называть, довольно часто. Иногда кто-то один или вдвоём, тихонько, почти кулуарно.