1
0Проходите в дом, я давно вашего визита жду.
Валькирии же не сдвинулись с места, продолжая пялиться на моего отца, который вздохнул и показал им жестом, чтобы они шли впереди него. Дорогу «дамам» показывал Прохор, в чьих покоях мы и разместились для «разговора».
Отец затягивать не стал и сходу начал задавать Валькириям интересующие меня вопросы:
— С Петровыми вы действовали по собственной инициативе или выполняли чей-то приказ? — его тон был достаточно жестким.
— Выполняли приказ. — ответила одна из них, та, что постарше.
— Чей это был приказ?
— Государыни.
— Что конкретно она вам приказала?
— Александр Николаевич, — всхлипнула та, — вы сами прекрасно знаете, в какой форме Государыня отдает подобные приказы! Не было никакой конкретики, одни полунамеки! Которые двусмысленно ну не как не истолкуешь!
— Издеваться над Петровым, провоцируя его на применение стихий, тоже Государыня вам приказала? — Валькирии молчали. — Повторяю вопрос. — в голосе отца отчетливо послышался металл. — Издеваться над Петровым, провоцируя его на применение стихий, тоже Государыня вам приказала?
Валькирии совсем потерялись — если до этого они понуро сидели на краешках стульев, то теперь, такое ощущение, им хотелось сжаться в комочек, так низко они опустили головы и ссутулились.
Молчание затянулось, отец встал с кресла и сжал кулаки, а я подумал: «Государыню эти две твари явно боятся больше, чем Цесаревича. Вот и повод мне вмешаться…»
— Александр Николаевич задал вам конкретный вопрос. — я начал добавлять гнев. — Потрудитесь на него ответить. — и еще немного гнева.
Валькирии распрямились, побледнели, уставились теперь уже на меня, а на их лицах все отчетливее стало проступать выражение ужаса. Вот они вскочили, с дивана поднялся Прохор, явно контролируя «дам», этим же самым занимался и отец, который на меня даже не взглянул. Один я продолжал сидеть.
Еще чуть-чуть гнева, и Валькирии сломались:
— Да! Да! Это Государыня нам приказала! — заорали они одновременно, продолжая смотреть только на меня. — Мы бы сами никогда такое себе не позволили в отношении вашего друга! Не убивайте, Алексей Александрович!
— Алексей… — глянул на меня отец. — Думаю, достаточно. Мы выяснили, что ты хотел?
— Да. — кивнул я, и убрал гнев.
Он повернулся к Валькириям и презрительно кинул:
— Свободны.
— До новых встреч, красавицы. — не удержался я.
Те судорожно поклонились и, крадучись по максимально удаленной от меня траектории, задевая шкафы и стулья, вышли из Прохоровской гостиной. Одно меня опечалило — на брюках Валькирий не было темных пятен, да и запашка характерного я так и не учуял.
