2
0
— Это ты так решил? — продолжил улыбаться Прохор, а я кивнул. — Смотри, Лешка, я бы не был в этом так уверен. Вот увидишь, Ведьма с тобой спать уляжется, к гадалке не ходи! Ладно, с Юсуповой и Долгорукой разобрался?
— Да.
— Подарок Шереметьевой, надеюсь, вручил?
— Да.
— Тогда пошли, за отчет будем браться, который по итогам сегодняшнего дня нам приказали написать.
— Прохор, давай завтра напишем. — взмолился я. — Голова болит после дядьки… Да еще эти гости…
— Так подлечись, колдун ты наш доморощенный. — заявил он мне, причем, на полном серьезе. — Иван умел. И нас лечил, постоянно повторяя, что мы всем обязаны его развитому воображению.
— Это как? — не понял я.
— Откуда я-то знаю? — воспитатель пожал плечами. — Помнишь, я тебе говорил, что Ванюша мог нам сил добавить?
— Помню. — я все больше и больше начинал сгорать от любопытства.
— Вот, про это я и говорю. Лечил он себя, как на собаке все заживало. Да и на нас тоже. После того, как Ванюша нас подлечивал…
— Прохор! Подробности! — не скрывая нетерпения, попросил я.
— Ну… Ваня видел наши проблемные зоны в виде темных пятен, говорил, что сейчас зальет их светом, а потом еще и крестил их…
Бл@дь, почему я должен вытягивать такую важную информацию из Прохора клещами?
— И что у вас было потом?
— Что было… Жгло и щипало в тех местах… А потом заживление происходило просто великолепными темпами. Я же говорю, как на собаках все заживало. Ты меня в бане видел, Лешка?
— Да.
— Уверен, если бы не Ванюша, я выглядел не так… фотогенично. Хотя… Шрамы украшают мужчину.
— А раньше нельзя было мне это рассказать? — выдохнул я, чуя, что набрел на что-то действительно важное.
— Про шрамы? — не понял Прохор.
— Да, ну тебя! — я вскочил из-за стола и буквально побежал на третий этаж, в свои покои, надеясь все же, что прогнозы Прохора относительно Вики не сбудутся.
Воспитатель оказался прав — Вяземская не собиралась ночевать у себя, а преспокойно сидела в нашей гостиной и копалась в телефоне.
— Явился? — хмыкнула она. — На секс можешь даже не рассчитывать. Ты наказан, Романов. Надолго наказан.
Не обращая на Вику никакого внимания, я прошел в спальню и завалился на кровать прямо в одежде.
Темп!
Попытка посмотреть на себя со стороны, как тогда, пару месяцев назад, не удается — сосредоточится мешает эта проклятая головная боль.
Глубже в темп! Про головную боль забыть!
Не получается!
Я от злости зарычал, но заставил себя успокоиться. Темп!
Вот…
Привычное восприятие дало сбой — я чувствовал себя одновременно и как обычно, и, одновременно, наблюдал со стороны. Попытавшись запомнить это странное чувство, я начал к нему осторожно привыкать, боясь снова его потерять.
Не знаю, сколько прошло времени, но, наконец, я сумел себя рассмотреть.
