Вся ложь

Я почти не слушаю ободряющую речь тренера. Как только он выйдет, я тоже. Себастьян зовет меня в душ, но я его не слушаю.

Я бросаю свой шлем на скамейку и мчусь обратно на поле. Будучи совершенным человеком, Рейна сохраняет свой имидж, убирая поле и следя за тем, чтобы ничего не осталось.

Может, она все еще здесь и..

Мои ноги останавливаются, когда я вижу ее. Она всегда обладает таким эффектом, той частью, где я просто останавливаюсь.

Она стоит посреди поля спиной ко мне. Огни пятничного вечера освещают ее, когда она смотрит на небо, на звезды, с легкой ностальгической улыбкой на губах.

Ее улыбка, хотя и не такая широкая, как на фотографиях, наверное, самая искренняя из всех, что я видел за последние годы.

Я пришел сюда, чтобы начать ворчать о том, как она вчера гуляла с парнями без меня. Я пришел сказать ей, что она, блядь, больше не может этого делать, но это закончится только очередной ссорой и хлопаньем дверями.

Я сыт по горло борьбой с Рейной.

Это может быть радость от победы в игре, или то, как сильно она радовалась, когда я забил, или то, как она смотрит вверх.

Или все вышеперечисленное.

Я подкрадываюсь к ней, наслаждаясь ее обтягивающей формой чирлидерши, заканчивающееся под грудью, и крошечной юбкой, едва прикрывающей ее задницу.

Я хочу быть единственным, кто это видит, единственным, кто может прикоснуться к ней.

Моя рука обнимает ее за плечо, а другая под хватает под ногу, когда я поднимаю ее на руки в свадебном стиле. 

Она визжит, и ее руки с помпонами обвиваются вокруг моей шеи для равновесия.

Ее грудь касаются моей майки, когда она хрипло дышит.

— Попалась, королева выпускного.

— Что ты делаешь? — она дышит так, словно никто не должен ее слышать.

Ее темно-голубые глаза на секунду смягчаются, будто это именно то, что она всегда хотела услышать.

— Хочешь сказать, что больше не будешь бить других парней? — он приподнимает бровь.

— До тех пор, пока они не трогают тебя.

Она вздыхает, и это скорее смирение, чем раздражение.

— Я больше не знаю, что с тобой делать.

— Мы разберемся с этим вместе.

Я сжимаю ее челюсть и провожу большим пальцем по ее нижней губе.

Ее рот приоткрывается, хотя она и не наклоняется навстречу моему прикосновению. Это все, что может дать Рейна, поэтому я опускаю голову, захватывая эти губы, впиваясь и наслаждаясь ими.

Рейна отстраняется первой, и я чуть не целую воздух.

Если бы я так сильно не любил свою младшую сестру, я бы надрал ей задницу за то, что она меня обломала.