Разбудила меня перемена звуков за стенками палатки. Гул и крики людей, сменились обычной атмосферой лагеря. Мирной, надо уточнить. Насколько она может быть на войне.
Выхожу из палатки и потягиваюсь. Всё так же переговариваются бойцы, скрипят телеги, всхрапывали лошади, но пропало напряжение, буквально висевшее в воздухе. А ещё пахнет десятками костров и готовящейся едой. Солнце уже садится, но на улице ещё светло. Лепота! Прямо походный лагерь пионеров на природе. Если не вспоминать о горах трупов.
Подошедший Савва сразу испортил настроение.
— Государь, Косагов с офицерами вернулся и ждёт твоих приказов.
— Хорошо, — мшу рукой, — Дай умыться и собирай всех под навесом, нечего в палатке преть.
Хотя у меня шатёр и весьма просторный, но на улице лучше. Оводы уже не летают, комаров здесь практически нет, поэтому сам бог велел провести совещание под открытым небом.
— Нам удалось взять в плен самого Мансур-бия, а также трёх его сыновей, двух братьев и ещё несколько десятков родичей. Всего мы полонили около четырёх тысяч басурман, включая раненых и больных, подобранных во время преследования.
Угу. Ещё и добычу поделить надо, как без этого.
С удовольствием слушаю доклад Косагова. Что может быть лучше новостей о победе русского оружия? А ворчу я про себя, ведь всегда хочется большего. Меньшая часть едичкульцев ушла и среди них хватает сильных воинов. Зато нам удалось обезглавить орду, захватив в плен её правителя с большей частью родичей. Значит, в степи начнётся брожение и по возвращении у бия возникнут проблемы с усмирением оппозиции. Только он не вернётся. О чём не знают и собравшиеся командиры, рассчитывающие на выкуп.
Передо мной стояли наиболее толковые военачальники, отличившиеся в последние дни.










