Скрытые намерения

Но Альма провела на форуме Стражей уже больше года. Обучилась там мыслить нестандартно, подозревать всех и вся. И видеть закономерности – даже там, где их не было. По странной иронии судьбы это облегчало задачу убедить ее в существовании истинного, реального заговора со стороны одного из ее сотоварищей.

Или нет… Может, Эбби и ошибалась. Альма могла рассматривать собеседницу из полиции как чужака, и ее чувство родства с другими Стражами было слишком сильным, чтобы его разрушить. Эбби молилась, чтобы это было не так.

– Я… вы ошибаетесь, – произнесла Альма. Нерешительность в ее голосе было трудно не заметить.

Что-то уже явно проникло к ней в голову. – Я полностью ему доверяю. Ему очень тяжко пришлось. Его жена бросила его.

– Это могло бы объяснить гнев, – сказала Эбби. – Или тоску. Но объясняло бы столь странную забывчивость? Внезапную перемену во мнениях? Как раз это вы и заметили?

– Там было… ничего такого не было. Мне и вправду нужно идти.

– Я просто уверена, что это не был какой-то пустяк. Похоже, это вас всерьез обеспокоило. Так что это было?

– Вы знаете книгу «Очень голодная гусеница»?

– Конечно. – Эбби улыбнулась, меняя тон.

На более легкий, дружелюбный. Как в разговоре между двумя мамами. – Это была любимая книжка моего сына.

– Моим детям она тоже нравилась. И я частенько шутила с ним по этому поводу. Типа, как-то в субботу я написала, гм… Гусенице, что он, наверное, хорошенько насытился после того, как съел торт, мороженое и маринованный огурец… – Голос Альмы затих.

– И леденец на палочке, – добавила Эбби. – И арбуз.

– Точно. Вот именно. А он выложил забавную гифку, на которой кто-то закидывал ему в рот взбитые сливки или что-то в этом роде.

Но я написала нечто подобное еще раз месяц назад, и он просто… ничего не понял. Ответил, что только что съел легкий завтрак. Впрочем, это пустяки – наверное, эта шутка ему просто надоела или он был не в настроении…

– А и вправду было похоже, что эта шутка ему надоела?

– Нет. Мне показалось, будто он был сбит с толку.

Эбби и Уилл обменялись взглядами. Семя сомнения было посеяно. Раскол между Альмой и ее единомышленниками усиливался с каждой секундой.

– Откройте дверь! Выпустите меня сейчас же!

Крики женщины действовали Шляпнику на нервы.

Ее визгливый голос сверлом ввинчивался в череп. И этот тон – как будто она была в том положении, чтобы предъявлять какие-то требования.

Он постучал в дверь кулаком.

– Заткнись, мать твою, тупая ты сука!

Но она не затыкалась. Все продолжала визгливо орать. Шляпник слышал приглушенные голоса людей, находящихся вместе с ней внутри, – пытающихся успокоить ее, умоляющих замолчать. Мальчишка спросил у нее, уж не хочет ли она, чтобы их всех убили.

Неужели ей и вправду этого хотелось? Это был чертовски хороший вопрос.