Шарф Айседоры

В общем, Бог миловал его от опрометчивых шагов. Что касается Марины Гольц, то и в этом отношении Шахов Левона понимал. О мертвых, конечно, плохо не говорят, но она действительно была самой настоящей стервой, и это еще мягко сказано. Ведь, когда она свой рот раскрыла и натрепала прессе об их скоротечном и горячем романе, то и понятия не имела, что спасает Шахову репутацию. Она публику эпатировала и самоутверждалась таким образом. Клеопатра, блин, «россейского» разлива! К его удивлению, Марина вскоре ему позвонила и, как ни в чем не бывало, поинтересовалась, не примет ли он ее без записи на прием по чрезвычайно важному делу.

В тот момент Шахов пребывал в нирване, что его план удался, пусть с побочными эффектами, но все вышло почти так, как он задумал. Поэтому по отношению к звезде Сергей Владимирович проявил поистине христианское милосердие, принял ее в тот же день и решил ее проблему чрезвычайной важности (поплывшие ягодицы) хирургическим способом. Другое дело – Минасян: мало того, что Клеопатра силком заманила его в свои «покои», потом она принялась так активно его прессовать, что Левушкина хрупкая психика треснула, как яичная скорлупа, и на волю выскочил демон. Похоже, Минасян и не подозревал о том, что в нем живет нечистая сила, косясь на парня, который занял вертикальное положение, сел на ковре по-турецки, некрасиво подтянув платье к пупку, и сотворил на лице выражение трагической обреченности и недоумения одновременно, подумал Сергей. У Варламова на лице выражение было похожее, с той лишь разницей, что к обреченности и недоумению примешивалось раздражение.

– Подушкой я ее не душил, – сообщил Левон запоздало.

 – Я не все рассказал. Мы с Мариной в шутку ссорились, она меня провоцировала, я на нее нападал – ее это заводило. Я ее только чуть-чуть подушкой, а потом мы помирились и занялись любовью.

– А потом вы опять поссорились, и уже не на шутку, – заключил Иван Аркадьевич, голос его прозвучал неестественно тихо, в нем чувствовалась скрытая угроза, и у Шахова непроизвольно поползли мурашки по коже.

– Не ссорились мы больше! Допили шампанское и уснули. Марина меня отпихнула от себя. Она не любила спать в обнимку и обожала дрыхнуть на животе.

А я тут недавно узнал, что женщинам на животе спать вредно, что у них от такого лежания лицо отекает, – Минасян почесал голову, как орангутанг.

Варламов сжал кулаки и задвигал нервно ногой, Шахов похлопал его по плечу, дескать, понимаю ваше состояние, но дайте мальчику досказать.

– Так вот, она вечно развалится на всю кровать, как хочешь, так и устраивайся, – Сергей Владимирович понимающе кивнул. Левон на этот раз отреагировал, зыркнул на него недобро и продолжил: – Никак я к этому привыкнуть не мог.