Шарф Айседоры

– Инна, почему вы именно Тамаре Лисицыной звонили? Минасяна с Лисицыной что-то личное связывало? – спросил он, отметив, что отчество отпочковалось и отвалилось от имени менеджера, а мозг теперь буксует на другом моменте, усиленно пытаясь идентифицировать запах, который он снова «услышал», когда приблизился к девушке.

– Она у нас работала, продавцом. Потом уволилась, по собственному желанию, – на последних словах Инна сделала акцент и отвела глаза, разглядывая зимний пейзаж за окном. Врет, решил Трофимов, вспомнил, где слышал запах и побледнел. В храме он этот запах слышал: двоюродная сестра решила дочку окрестить, он на крещении племянницы присутствовал, неловко было не поехать, хотя к подобным таинствам относился скептически – от менеджера по персоналу пахло ладаном! Трофимов непроизвольно поежился: к нечистой силе он никакого отношения не имел, но ему захотелось убежать из салона как можно быстрее.

Что можно ожидать от дамы, от которой ладаном несет? Ничего хорошего. Впрочем, и от других дам ничего хорошего Трофимов не ожидал.

Инна сняла очки, но в этот раз Вене страстно захотелось их напялить на курносый носик обратно, чтобы прохладный аквамарин ее глаз не разрушал его мозги.

 – Да, я ей позвонила, потому что у Тамары роман с Левоном был, – продолжила объяснения Инна. – Я подумала, мало ли, вдруг они помирились и общаются? Оказалось, что зря. Зря позвонила, нагрубила мне Тамара. Но я на нее не в обиде. Понимаю, что тяжело ей вспоминать прошлое.

– По какой причине они расстались, вы в курсе?

– С самого начала всем ясно было, что Левон просто так с ней встречается, без перспективы. Не пара они были. Томочка хоть и симпатичная девочка, но очень уж простая.

Я не сноб, но разница в воспитании ощущалась. Тамара из неблагополучной неполной семьи, по характеру резковатая, вспыльчивая, могла клиенту нагрубить, как базарная баба. Левон – из обеспеченной интеллигентной семьи. Насколько я знаю, родители его не последними людьми в Ереване были, кажется, с наукой были связаны. Левон по их стопам пошел, учеба для него не на последнем месте. Я все понимала, поэтому без проблем его отпускала, когда было необходимо. Жалела его. Он ведь совсем один. Родители разбились на машине. Левон в Москву уехал, думаю, от воспоминаний трагических сбежал. Только ведь от горя не сбежишь. У него в глазах печаль всегда такая собачья… сколько лет прошло, а он, видно, так и не оправился. Тамара его тоже жалела, а Левон жалел Тамару.

– Как почему? Я же объяснила: Тома – хорошая девушка.

– Вы тоже хорошая девушка, но мне и в голову не придет вас жалеть, – улыбнулся Трофимов.

– При чем тут я? Я в вас не влюблена, как кошка, и в штаны к вам не лезу, – парировала она довольно жестко, поставив Венечку на место.