Шарф Айседоры

Мало того, что Сережа Шахов был ниже Сю на две головы, так еще вырастил к пятнадцати годам на своем мелком лице большой курносый шнопак, на котором активно гнездились веснушки в любое время года. Успехом у противоположного пола Сережа в школе не пользовался – его попросту не замечали. Он держался от всех в стороне, в школьных тусовках не учувствовал, после уроков исчезал, во дворе не болтался. Некогда было, все дни были расписаны по часам – секции, кружки, подготовительные занятия в медицинский. Подобное положение вещей его не особенно расстраивало, плевать ему было на то, как к нему относятся в классе, не занимали его школьная жизнь и проблемы внутренних коммуникаций, как теперь модно говорить.

Но когда в их классе появилась Сю, Шахов сильно пожалел, что в свое время не стал школьным авторитетом. Сергей страдал от неразделенной любви, но свои чувства тщательно скрывал. Получалось с трудом: когда Сю случайно ловила его взгляд, оказывалась рядом, задевала его рукой или, не дай бог, коленкой, Сережа заливался краской и сильно потел. Жуткое было время. Никаких тебе антиперсперантов и дезодорантов, шампуней от перхоти, бальзамов, гелей, отбеливающих зубных паст, пенок для умывания, кремов от прыщей – мыло хозяйственное, мыло детское, мыло взрослое, шампунь, тальк и зубная паста «Чебурашка». Вот и ходили по улицам сплошные Чебурашки, вонючие, с перхотью, прыщами и желтыми зубами. Шахов не сомневался: бытующее в то время утверждение, что голову надо мыть раз в неделю, потому что чаще – вредно, придумали коммунисты специально, чтобы народ не возмущался по поводу тотального дефицита шампуней и моющих средств.

Шахов мучился от своего несовершенства. Перхоти у него не было, но, помимо большого носа и веснушек, которые портили ему «фасад», Сергею приходилось прятать под темно– рыжей девчачьей челкой россыпь мерзопакостных красных прыщиков и щедро поливать себя «Шипром», втихаря приватизируя одеколон у своего дедули – заслуженного врача– кардиохирурга. Дед скоростное исчезновение одеколона из хрустального пузырька с синей грушей быстро просек, но грешил на своего сына, отца Сережи, периодически устраивая ему допрос с пристрастием и требованием дыхнуть.

Родители Сергея тоже были врачами. Мама работала в районной поликлинике терапевтом, отец трудился хирургом в травмпункте при одной захудалой больничке. Мама вечно пропадала на работе, которую ненавидела, возвращалась домой уставшей и нервной, ругалась на вредных старух, доканывающих ее своим нытьем, на симулянтов, желающих получить больничный, на низкую зарплату и отекающие ноги.