Шарф Айседоры

Модели по бревну дефилируют, а мы будем дефилировать с бревном между ног, чтобы ты не ходил, как Буратино.

Левон безропотно поднялся, надел туфли, сунул между ног полешку и совершил круиз по комнате, пару раз выронив бревно на ногу.

Иван Аркадьевич повернулся к Сергею и чуть заметно ему подмигнул:

– Надеюсь, вы захватили из клиники свои хваленые имплантаты, а также нужные препараты и инструменты, чтобы довести лицо Левы до совершенства? – Сергей кивнул, глаза его смеялись: от Ивана Аркадьевича он ожидал всего, что угодно, учитывая вредность и противность его натуры, но он даже предположить не мог, что режиссер без уговоров продолжит проект.

Не последнюю роль в этом, наверняка, сыграла таинственная Леночка, с которой у Варламова намечался на курорте лямур. Да, любовь способна даже из такого душевного скряги, как Варламов, сделать нормального человека, подумал Шахов и отправился готовить ужин. Иван Аркадьевич посмотрел хирургу вслед и подумал, что любовь, возможно, даже такого прожженного циника, как Шахов, сделает человеком, когда он наконец-то получит свою Сю.

– Подобралась и пошла, я сказал! – рявкнул Варламов, заметив, что Лева стоит посреди комнаты и борется с бревном.

 – Зад не отклячивай! Пузо в себя! Плечи опусти! Да не смотри ты на ноги, подбородок выше! Зачем губу отвесил? Все подбери!

Шахов накрыл стол белой простыней, аккуратно разложил на ней инструменты, надел медицинский халат, фартук, шапочку и резиновые перчатки.

Лева сидел на стуле, в центре комнаты, на него были направлены две яркие лампы.

– Иван Аркадьевич, вы будете мне ассистировать, – сказал Шахов. – Давайте покончим с этим поскорее.

К столу подошел Варламов.

Он тоже был одет в медицинский халат, фартук и шапочку.

– Итак, мне нужны коклюшки, – сказал Шахов и протянул ладонь к Варламову. Иван Аркадьевич оглядел стол с инструментами, взял большие канцелярские ножницы и вложил их в руку хирурга. Шахов зловеще ухмыльнулся, прокрутил ножницы на пальце, как ковбой пистолет, и склонился над головой Левона.

– Это не коклюшки! – закричал Лева. – Это не коклюшки!!!

– Левон, – дернул его Шахов за плечо.

Минасян открыл глаза, резко сел на кровати и потряс головой, глядя на хирурга с ужасом.

– Вставай, через час выезжаем, – сказал Шахов и вышел за дверь.

Лева рухнул обратно на подушки и попытался перевести дыхание. Присниться же такая муть! Он прошлепал в ванную, внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале над умывальником. Оттуда на него смотрело чужое лицо: с тонкими бровями, припухшими губами и высокими скулами.

– Коклюшки, – усмехнулся он и провел рукой по своим новым вьющимся волосам.

Волосы ему завили вчера, с помощью этих самых коклюшек и милой пожилой женщины, которую привез откуда-то Шахов.