0
0Отныне все будут знать, нанести оскорбление одной из них все равно, что всем семерым, и если слово даст одна из них, отвечать будут все.
– И давно вы… сестры? – чувствуя, как в душе начинают возрождаться все посеянные Вторым подозрения, бесцветным голосом осведомился Старший.
– Нет, мы познакомились в пути, во время боя, а делили хлеб через день, – с достоинством сообщила Кимелия, снимая, наконец, руку с рукояти меча.
Ну вот, выдохнул с облегчением Первый, значит, Второй все же ошибался. Эта девушка с выправкой воина и сквозящим в движениях благородным воспитанием, соврать не сможет. И тогда выходит, не так уж Седьмой и виновен.
– Давайте поговорим, – опускаясь на топчан, стоящий напротив все еще напряженно застывшей, хотя и убравшей смертоносное оружие команды, предложил командир примирительным тоном.
– Давайте, – согласилась Дисси, присаживаясь на край своей бывшей кровати.
Сем, вдвинув меч в ножны, присел рядом с нею, видимо считая, что теперь уже имеет на это полное право. Разговаривать со Старшим на стороне этой команды. Вот только Дисси так не считала. Потому дружески сжала на миг его запястье и сказала очень мягко и душевно:
– Сем, мы тебе очень благодарны за твой поступок. И твои родичи тоже будут благодарны, когда сообразят, какой беды избежали благодаря тебе. Если бы ты не встал впереди нас, здесь уже рекой лилась бы кровь. Ты храбрый и добрый мальчик, но принародно обижать отца все же не стоило. Сейчас он тебя, конечно, не простит… на это нужно время… но можно просто сказать ему… что-нибудь доброе… это просто мой совет. Иди, подумай, здесь теперь уже всё в порядке.
Сем неверяще оглянулся, неужели они гонят его?! После того, как он встал за них против всего своего рода?! Но натолкнулся на добрые понимающие взгляды, говорящие то же самое, что и знахарка. Парень, горестно кривя губы, обиженно мотнул головой, отказываясь следовать этому неправильному совету. И тогда Бини, чуть зарумянившись от всеобщего внимания, слезла с топчана и подошла к нему совсем близко, такая смешная и маленькая в этом неуклюжем меховом дорожном костюме, что у Седьмого от умиленья губы сами расползлись в глупую улыбку.
– Сем, – сказала она совсем тихо, – Дисси права. А это тебе.
И протянула привядший цветочек, который он сам, стараясь действовать незаметно, подарил ей вчера во дворе. Только теперь на него был привязан крошечный бантик из серебряной ниточки, которую Бини тайком выдернула из подола принцессы. Там она все равно вскоре бы оторвалась, а блестела так заманчиво!
Оглянувшись на застывших на миг стражей, старавшихся не пропустить в этой маленькой сценке ни словечка, ни движенья, Дисси вдруг почувствовала к ним такую бабью всепрощающую жалость, что даже сердце защемило.
