9
0
Я нервно кивнул и вытер глаза.
Теща приехала ближе к обеду, привезла мне чистую одежду. Пирожки какие-то, которые пекла, но у меня напрочь отсутствовал аппетит В мужском сортире я быстро переоделся, как смог квадратно-гнездовым способом помылся.
— Ты съезди по делам. Может быть, съездишь домой, хоть поспишь. Давай я пока посижу, — настаивала тёща, но я не хотел оставлять Варю, и снова была почти бессонная ночь на жёстких скамейках, где я упирался затылком в стену и повторял слова один за одним, чтобы только моя жена и мой ребёнок не пострадали, чтобы только все обошлось.
Звонили какие-то левые номера. Но я просто это все игнорировал. Самые важные звонки высвечивались с именами. На остальных мне было наплевать.
Утром третьего дня приехал тесть.
— Ты, конечно, засранец, каких поискать. Съезди домой, поспи хоть немного.
— Как Лина? — в противовес его словам, уточнил я, растирая сонные покрасневшие глаза, казалось, как будто бы мне со слизистой сняли верхний слой, поэтому жутко болело.
— Все плачет, почти не ест. Но мать старается привести её в чувство, Давыдов приезжал вечером, Женька пытался с ней поговорить, ничего не вышло...
Я тяжело вздохнул, покачал головой.
— Ты езжай домой и скажи матери, чтоб не отправляла мне никакую еду, я все равно не ем.
— Ты ей не поможешь, сидя здесь!
— Пап, я должен быть здесь, я это понимаю, и ты это понимаешь. Езжай домой.
Мне казалось, эти дни слились в какой-то бесконечный поток раскаяния, отчаяния и боли. Меня потряхивало, меня знобило. Я дремал по несколько секунд, потом резко вздрагивал, обводил невидящим взглядом пустой коридор с длинными тенями возле ламп. Я понимал, что все делал правильно. Это из-за меня Варя оказалась в этой реанимации. Это из-за меня мой ребёнок сейчас лежал в отделении.
Утром четвертого дня в коридоре началась какая-то суета. Время было начало седьмого. Я в непонимании просто следил мутным взглядом, за тем, как передвигались медсестры очень быстро перед глазами, за тем, как пролетел к лестнице наш врач.
Я ничего не отуплял, но почему-то, как привязанный, пошёл вслед за ним.
Меня остановили у входа в отделение. Я привалился к стене и сполз по ней на пол, сел на корточки, запрокинул голову.
Спустя сорок минут врач вышел и, вздрогнув, выдохнул:
— Ваша супруга пришла в себя...
40.
Варвара
Приходить в себя было физически больно. Мне казалось, я каждой косточкой ощущала какую-то невозможную, тянущую острую боль, которая вынуждала меня снова и снова проваливаться в бессознательное. Я помнила, как мне было холодно, а ещё как меня привёз Василий, и врачи почти без разбора, без разговора, просто и быстро потащили меня в операционную.
