11
0
– Пробки не форс-мажор!
Лариса на слова начальницы отдела кадров лишь резко вскидывает подбородок, глаза горят нескрываемым презрением. Ей совершенно точно не нравится, что с ней спорят.
– Они были и вчера, и позавчера! И все эти дни вы опаздываете! Они будут и завтра, и послезавтра.
Наталья Петровна остаётся невозмутимой, лишь чуть напрягает губы. Железная женщина.
– Пройдёмте в кабинет. Хотите в ваш, хотите, в мой.
– Зачем?
Она спокойным движением протягивает бланк объяснительной:
– Чтобы заполнить это. И подписать, естественно.
Лариса даже не шевелится в ответ, чтобы взять бумагу. Вместо этого её губы растягиваются в язвительной усмешке.
– Вы серьёзно? – в голосе лишь издевательство.
– Абсолютно.
– Наталья Петровна, вы в курсе, что мой отец?
Наталья Петровна в ответ даже бровью не ведёт.
– Естественно, в курсе. Но приказ о дисциплине существует для всех сотрудников без исключения. Пока вы наш сотрудник, вы обязаны соблюдать эту дисциплину.
Лариса замирает на секунду, будто не веря, что ей такое говорят, приравнивая ко всем остальным. Где она и где вся оставшаяся челядь!
– Ох, юмористка! Для всех! – хохочет громко. – Ну ладно, потешьте себя иллюзиями. Посмотрим, как долго вы продержитесь.
Лара ждёт, когда начальник отдела кадров испугается и сдаст свои позиции. Но та стоит и не шевелится даже. Ждёт.
– Да вы бессмертной себя, что ли, ощутили?! Не цените своё рабочее место? – Наталья Петровна молчит и дальше. – Вам очередная бумажулька нужна, чтобы вы за мной серой липучей не ходили, как в прошлый раз? Да без проблем! – резко выхватывает у Натальи Петровны бланк.
Через пару минут она швыряет заполненный лист передо начальницей отдела кадров.
– Довольны? – повышает голос.
Пациенты, входящие в клинику, начинают оборачиваться на Ларису.
– Что здесь происходит? – вмешиваюсь в ситуацию.
– Очередное опоздание. Вот объяснительная, – протягивает мне и почему-то улыбается.
Я бегло смотрю на текст.
«Объяснительная. Я буду приходить на работу, когда посчитаю нужным! Потому что мне так удобнее! И потому что это клиника моего отца, а значит, и моя тоже!».
Лариса с вызовом смотрит на меня, ждёт реакции.
Всё понятно, она считает, что раз клиника принадлежит её отцу практически полностью, она может не бояться за своё будущее, чтобы не творила.
Какое разочарование её ждёт впереди…
– Я могу идти?
– Конечно! Вас пациенты ждут! – киваю спокойно, сдерживая улыбку.
– Вот именно! – фыркает. – Вы с меня бумажки свои трясёте. Но я обещаю: мой отец об этом узнает. И тогда вам не поздоровится! Вылетят все, кто нервы мне мотает! – зло смотрит на меня. – Всё! Исключений не будет!
– Обязательно! – соглашаюсь с ней.
Она резко разворачивается и уходит прочь.
