Пятиэтажка. Волшебному народу предоставляется общежитие

 — ответила кикимора, ранее пребывавшая в облике кошки.

— Аппарата нет? — уточнила я.

Женщина отступила куда-то к стене и достала из тени старый раритетный телефонный аппарат. Повернувшись ко мне, она помахала в воздухе кабелем — он был перекушен:

— Провод кончился. Не звонить.

— Ясно. Ну, я тут, над вами. Квартира семь…

Я успела спуститься только на один пролет, как шум в квартирах кикимор достиг апогея. Такое ощущение, что там началась потасовка: звон посуды, крики, громкие кошачьи вопли. По здравому размышлению, я решила не вмешиваться. При случае, расскажу об этом участковому. Он витязь, вот пусть и разбирается.

Спустившись во двор, я узрела следующую картину: перед домом ходил полевой, волоча на веревке большие санки. К счастью, земля была усыпана мокрым песком, поэтому шума было не так много. Другое дело, если бы он волок их прямо по асфальту. В санках лежало что-то, напоминающее изъеденный молью полушубок. Полевой был крайне сосредоточен, он что-то бормотал себе под нос с таким видом, словно повторял заранее заученное стихотворение. До меня донеслось: «Дом… углы…».

— Дурдом. — оценила я обстановку.

Может, я несправедлива к витязю?

На маленьком домике с побитыми стеклами висела гордая табличка «ЖЭК». Однако внутренности здания были куда более разнообразны. Тут находились и паспортный стол, и пост полиции, и фельдшерский пункт, и архив…

Найти председателя ЖКХ оказалось нетрудно, он поджидал меня в коридоре. Низкорослый мужчина, лет за сорок, с лысиной и солидным брюшком. Но больше внимания привлекала его одежда, явно не по сезону: он был в плаще, шея обернута вязаным шарфом из разноцветных прядей, а на голове берет с помпоном.

— Хороший шарфик. — похвалила я.

Такое ощущение, что автор сего произведения утилизировал остатки пряжи, вот и сплел из всего, что было, шарфик.

— Жена подарила. — ответил мужчина.

— Я простужен. — буркнул председатель.

— Меня зовут Петр Валерьянович, и я возмущен вашим произволом!

— Да ладно, я же просто…

— Ваш, так называемый, народец совсем распоясался! Вы нападаете на людей посреди бела дня! И ночи!

— Есть еще пострадавшие? — уточнила я.

— Да! — мужчина кивнул в сторону фельдшерского пункта.

— Живой? Какие повреждения?

— А вы сами спросите! — воинственно проговорил председатель.

Я послушно направилась в кабинет. Там находилась задумчивая Яга в белом халате, меланхолично расталкивающая что-то в ступке. И, видимо, пострадавший. Здоровенный бритоголовый мужик, с наколками, в черной кожаной куртке. Впрочем, выглядел он совсем не агрессивно. Напротив, лицо жертвы было мечтательно-романтичным.

— Здравствуйте, — поздоровалась я.

Пострадавший скользнул по мне рассеянным взглядом.

— Расскажите, что с вами случилось? — участливо спросила я.