Связной

Стволы растущих деревьев, потревоженные оползнями, наклонились, как будто бы в поклоне, а может, лишь хотели присмотреться к тем, кто осмелился нарушить их покой. Полное ощущение того, что находишься наедине с природой, только пушка, бабахнувшая где-то за селом, подсказывала, что война продолжается.

— А если тебя все-таки поймают, что тогда? — негромко спросил Мельник.

Денис Иванович остановился, как-то уж очень внимательно посмотрел на Антона. Призадумался. Стало понятно, что этот вопрос его занимает давно, вот только ответа на него не находилось.

— Может такое случиться, — согласился старик. — Только я к этому готов! Если суждено мне сгинуть, значит, так тому и быть. А смерти… Не боюсь я ее! Она мне и в затылок дышала, и в лицо смотрела, и за пятки покусывала, так что, выходит, она моя старая подруга. — Махнув рукой вперед, сказал: — Дальше через тот лесок иди, и все время прямо. Как на первую большую поляну выйдешь, так это уже за линией фронта будет. Машина там тебя должна ждать, не заблудишься. А мне в обратную сторону топать нужно. Не ровен час, за самогоном кто придет, а Иваныча нет! Как мне тогда оправдаться? Врать придется, — как-то даже приуныл Денис Иванович, — а я этого не люблю. Ладно, прощевай, глядишь, еще встретимся."

"Провожатый зашагал по едва заметной тропинке, вот только шаг его на этот раз был не столь уверенным, как несколькими часами раньше: годы давали знать о себе.

Понемногу светало. Луна, прежде такая яркая и сочная, будто созревшая репка, вдруг понемногу поблекла в проступившей синеве и вскоре затерялась за широкими кронами. А через густую листву пробивался нарождающийся свет, вырывая из ночи пологое дно оврага, по которому, тихо журча, скатывался по камешкам узенький ручей.

Спина Дениса Ивановича оставалась сгорбленной: не то от прожитых лет, не то от груза пережитого. А может, от того и от другого сразу. На пути проводника была поваленная береза, прогнившая в основании ствола, чью поистрепавшуюся крону ласкал голосистый ручей. Не сумев перешагнуть, Денис Иванович взобрался на поломанный ствол и, не удержавшись, сорвался на глинистый коричневый берег. В следующую секунду бухнул взрыв, разрывая тело проводника на части. Осколки, разлетевшись по сторонам, поранили близстоящие деревья, крепко тряхнув ветки. На землю, подхваченные порывами ветра, с потревоженной кроны, кружась, сорвались листья.

В ответ тотчас забабахала артиллерия, круша многими разрывами устье оврага. Вжавшись в землю, Мельник терпеливо пережидал артналет, а когда наконец он прекратился, тяжело поднялся с земли и зашагал в сторону дороги.

Солнце поднималось, опалив кроваво верхушки деревьев, и лишь небольшие лучики добрались до самого дна, освещая поваленные деревья, увитые толстым темно-зеленым мхом.