Связной

И так будет продолжаться до тех самых пор… пока не станет совсем плохо. Твое время пошло!

— Не посмеешь!

— Ты меня плохо знаешь, — заверил Тимофей и вышел из-за стола: — Все, десять!.. Твое время вышло. — И выстрелил в левую ногу Панченко.

— А-а-а! — завыл арестованный. — Ты что творишь, старший лейтенант!

— Жаль, конечно, паркет… испорчу, — покачал головой Романцев. — Но ради дела чего только не предпримешь. Даю еще десять секунд… Вопрос тот же: ты — Курченков? Если не услышу ответа, стреляю в левую руку. Третий выстрел будет в голову! Что потом? Потом я пойду спать. Знаешь, намаялся я за целый день, надо отдохнуть. Сержант, — обратился он к караульному, стоявшему в дверях, — ты подтверждаешь, что он напал на меня, и мне ничего более не оставалось делать, как в целях самообороны застрелить его?

— Так точно, товарищ старший лейтенант! — бодро откликнулся сержант.

— Ну, вот видишь, все формальности улажены. Слово за тобой. Время пошло, — снова посмотрел Тимофей на часы.

— Ты просто сумасшедший!

— Три секунды… Восемь секунд… Твое время…

— Постой, — взмолился Панченко, — я все скажу! Я и есть Курченков, резидент германской разведки.

— Убедил… Сержант, позови сюда врача. Пусть осмотрит у арестованного рану.

Через несколько минут появился эскулап. Невысокого росточка, со старым кожаным чемоданом, на котором был нарисован красный крест. С первых произнесенных им слов стало понятно, что доктор из старорежимных: возраст, манера вести разговор. Редкая учтивость сделала бы честь даже лейб-медику императорского дворца, и оставалось только гадать, каким образом тот попал в военную контрразведку и, главное, как сумел уцелеть.

— Ну-с, молодой человек, давайте осмотрим вашу рану, — по-деловому предложил врач. Одобрительно хмыкнув, заметил: — Вам повезло, пуля прошла по касательной. Жить будете… Я полагаю, что человек, пальнувший в вас, знал свое дело. Советую в другой раз быть благоразумнее. — Обработав рану, он крепко ее перебинтовал. — Следующую перевязку я вам сделаю завтра, если, конечно, доживете… — Не делая разницы между арестованным и старшим лейтенантом военной контрразведки, учтиво попрощался: — До свидания, молодые люди.

— …Но мне этого мало. То, что ты резидент, я и так знал. Твое настоящее имя? — спросил Романцев, когда доктор вышел.

— Мое настоящее имя — Шувалов Петр Васильевич, кадровый майор Красной армии. Попал в плен в сорок первом под Минском. Потом был военный лагерь.

— Как давно служишь у немцев?

— С осени сорок первого года был завербован абверовской военной разведкой. Окончил Витебскую школу диверсантов.

— Кто руководил вашей школой?

— Обучавшие были разбиты на две группы.