Связной

— Что она тебе рассказывала?

— Говорила, что у нее кавалер какой-то появился, не то молодой, не то малахольный, я так и не понял, а вдаваться в подробности не хотел.

— Значит, с тобой ей лучше было? — мельком глянув на побледневшего Копылова, спросил Романцев.

— Получается, что так. Бабы, они вообще народ очень мутный, никогда не поймешь, чего у них там на уме.

— Врет он все, товарищ старший лейтенант! — не выдержал Геннадий. — Это даже на роже его написано. Разрешите мне самому его допросить, — угрожающе шагнул он к задержанному.

— Отставить! — грозно рявкнул Романцев. — Постой в сторонке, не кипятись… Сам разберусь, что к чему. А теперь ответь мне, Панченко, вот на какой вопрос: это твоя настоящая фамилия?

— А чья же еще? — хмыкнул тот. — Не украл же я ее, у батьки такая была.

— Ведь это ты резидент?

— Какой еще такой же резидент? — вытаращил Панченко удивленные глаза на Романцева.

— Резидент немецкой разведки, абвера. Когда ты прошел подготовку в разведшколе, тебя забросили в Советский Союз. Твои задачи, цели? Как связывался с Центром? — принялся нажимать Романцев. — Расскажи об агентурной сети."

"— Да вы с ума тут все сбрендили! — в негодовании воскликнул Панченко. — Сначала ввалились в мой дом целой оравой с автоматами, а сейчас пытаетесь пришить мне то, чего не было! Если Люська в чем-то и виновата, так спрашивайте с нее! А ко мне ее темные делишки не имеют никакого отношения!

— Не имеют, значит? А как ты сюда попал? Почему не на фронте?

— Был я на фронте! И ранение получил с тяжелой контузией, списали меня подчистую! Могу справку о ранении показать, справку из госпиталя, военный билет…

— До этого еще дойдет, все посмотрим, — многозначительно пообещал Тимофей и неожиданным пинком выбил из-под задержанного стул.

Анатолий упал, сильно стукнувшись головой. Перевалившись на бок, неуклюже сел на пол и пробормотал:

— Зря ты так, товарищ старший лейтенант, не того вы трясете. Мое дело сторона. Не знаю я ничего.

— Разочаровал ты меня, Анатолий, вижу, что тебя просто так не разговорить. Придется побеседовать обстоятельнее. Ну, ничего, у меня терпения хватит. Подняли его! — Двое бойцов, потянув за отвороты душегрейки, поставили Панченко на ноги. — Выведите его из хаты! Давай, старшина, обыщем комнату, может, что и отыщется.

Комната небольшая — всего-то восемь шагов в длину и шесть в ширину. Одну из стен занимал старый покосившийся шкаф, а у другой стояла узкая панцирная кровать, покрытая темно-коричневым покрывалом. У двери прикреплена вешалка, на которой висели старенькое пальто, солдатская шинель и замасленная фуражка.