Одна смертельная тайна

В дом его, будучи человеком довольно либеральных взглядов, приезжал только уездный доктор, да еще парочка старинных друзей бывала, пусть и без жен.

Один из них, помещик Александр Чирков, до самой свадьбы пытался отговорить друга от опрометчивого шага, но Румянцев оставался непреклонен.

– Помолчи, Саша. Это моя последняя любовь. Никогда в моей жизни такого не было. Я без этой женщины ни спать, ни дышать не могу. И мой долг, как порядочного человека, обеспечить ее и наших детей, если бог их нам даст, до конца их дней. Я старше Глафиры на тридцать пять лет.

Я умру, что с ней станет? А так и титул детям будет, и поместье, и деньги с него. И не отговаривай меня. Я все решил.

«Седина в бороду – бес в ребро», – перешептывались благочинные матроны из приличных семейств, куда теперь графу Румянцеву и его постыдной жене вход был закрыт. Но ни Алексей Константинович, ни Глафира по этому поводу нимало не печалились. И сама она, и дочь их Наталья, и будущие другие дети могли теперь претендовать на получение дворянства.

В 1865 году у Румянцевых родился второй ребенок, сын Федор.

На рождение долгожданного сына старый граф подарил жене уникальную вещицу – не только красивую, но и стоящую целое состояние. Во сколько именно обошелся ему подарок, Глафире было неведомо. Управляющий Никита Якунин знал, разумеется, цену, поскольку заказывал вещицу в Санкт-Петербурге и обеспечивал доставку в имение, но язык за зубами держал крепко. Лишь велел Глафире беречь подарок пуще глаза да намекнул, что обошелся он в сумму, равную двухлетнему годовому доходу от поместья.

Поместье же приносило десять тысяч рублей дохода в год.

Это Глафире было прекрасно известно. Так что цену небывалому подарку она могла представить. А еще спустя два года граф Алексей Константинович Румянцев простудился на охоте с подсадной уткой, промокнув до нитки, тяжело заболел и умер. В двадцать шесть лет барыня Глафира Румянцева осталась молодой вдовой с двумя маленькими детьми, а также полноправной владелицей процветающей усадьбы.

Кормила усадьба не только ее детей, но и родительскую семью. Никита Якунин по-прежнему управлял поместьем, которое богатело благодаря его уверенным действиям.

На подхвате у него был сын Артем, которому исполнилось двадцать два года. Постигая хитрую науку, он делал значительные успехи, все больше превращаясь в правую руку отца.

Ангелине Якуниной шел восемнадцатый год. Как и старшая сестра, отвечать на предложения руки и сердца она не торопилась, мечтая о такой же выгодной партии, как у Глафиры. Вот только других холостых графов, готовых обвенчаться с крестьянской дочерью, в округе не наблюдалось.