8
0Как такое может быть, если Степан в армии? Марфа сморгнула, и в этот момент мужчина повернулся, привлеченный звуком ее шагов, которые она и не думала скрывать, и Марфа вдруг осознала, что перед ней ее свекор, Григорий Никифорович Якунин.
Так вот как Василина зарабатывает свои ленты, белую булку и печатные пряники! От стыда из-за непристойной картины щеки Марфы вспыхнули алым огнем, она повернулась и выбежала прочь из амбара. Насмешливый взгляд свекра жег ей спину. Не смея поднять глаза, она возвратилась в дом, ожидая неминуемой взбучки от Арины Петровны. Жернов для груза она же так и не принесла.
– Ты чего такая всполошенная? – удивилась свекровь, видя ее румянец и отведенные глаза. – Или чего в амбаре увидела?
Марфа молчала. Рассказать о постыдной тайне, которой она стала свидетельницей, она не смогла бы даже под пытками.
– Ясно, – правильно поняла ее молчание Арина Петровна. – И чего так испужалась-то? Дело обычное, молодое. Пусть себе милуются.
Марфа во все глаза смотрела на нее.
– Вы что, все знаете? – выдавила она из себя.
– Конечно. Я ж в этом доме хозяйка, – спокойно сказала свекровь. – Пусть уж в своем дому кобельничает, а не по соседским бабам ходит. Когда за своими воротами что-то происходит, то оно в кругу семьи и остается. Сор из избы выносить – последнее дело.
– Но ведь Василина – жена вашего сына, – не выдержала Марфа.
– Ну и что? – Свекровь нехорошо улыбнулась. – Григорий Никифорович – глава семьи. Он в своем дому может делать все, что заблагорассудится, и никто ему перечить не смеет. А уж старший сын тем более. Еще и благодарен должен быть отцу, что тот его молодой жене скучать не дает. Степки-то уже больше года дома нет. Так что ж теперь Василине в соломенных вдовах куковать? Без любви и ласки. А тут ее родной человек приласкает-приголубит. Ты уж поверь, она не в накладе. Я-то знаю.
У Марфы от услышанного голова шла кругом. Так что же это получается? Григорий Никифорович – снохач? В деревне к мужчинам, оприходующим невесток, отношение было сложное. С одной стороны, многие не видели в этом ничего страшного, более того, воспринимали как дань традиции. Другие же связь со снохачом осуждали. Порицалась она и церковью, и обществом. Но при этом больше всего от людской молвы доставалось не свекру, прелюбодействующему с невесткой, а его жертве.
Позорно это было. Очень позорно. Марфа вдруг вспомнила все смешки и шепотки, несущиеся вслед идущей по улице Василине. И почему она раньше не замечала, что не все завидуют ее красоте и нарядам. Выходит, многие знали, чем вызвано необыкновенное расположение Якуниных? Знали и молчали? И только Марфа по своей наивности и неопытности терялась в догадках?
Выскочив из дома, она бросилась вниз по тропинке, ведущей к реке.
