Одна смертельная тайна

В этом было что-то странное. Обычно деревенские старушки так не говорят.

– Если сквозь всю деревню пройти, то к реке выйдешь. А там полем с полкилометра, и усадьба будет. Бывшая барская. В ней до революции помещики жили. Здание заброшенное, но красивое. Приезжие любят его смотреть. Там и лепнина на потолках сохранилась. Говорят, его недавно купил кто-то, вот ждем, пока новый владелец объявится. Глядишь, жизнь вдохнет. Сходи, погуляй там, пока пускают.

– То есть Глухая Квохта относилась к помещичьим землям? – уточнила Саша. – Я просто читала, что в этих местах жило много государственных крестьян.

– Тут крепостного права не было, – охотно пояснила Анна Ивановна. – Часть крестьян считалась государственными. То есть жили на общинных землях, платили за пользование наделами и подушную подать. Особенно их много было в соседнем Куликове. Это деревенька, расположенная через реку отсюда. Она всегда маленькая была, от силы треть от Глухой Квохты. Вторая же часть – задельные крестьяне, которых освобождали от барщины, а работали они на помещиков за плату. Кому-то хлебом платили, кому-то – продуктами, а Румянцевы – это владельцы барской усадьбы – всегда деньгами расплачивались. И не скупились. Людей берегли и ценили.

– Интересно, – сказала Саша. – Как же здорово, Анна Ивановна, что вы обо всем этом знаете.

– А как же мне не знать? – Старушка, кажется, даже удивилась. – Я в этих местах родилась, выросла и всю жизнь прожила. И учителем истории тридцать пять лет отработала. В местной школе. В Глухой Квохте-то школу еще в семидесятые годы закрыли, так я в поселок ездила. Тут недалеко, тридцать километров. Каждое утро вместе с ребятишками школьным автобусом добиралась. Говорю же, большая деревня была. И детишек много.

Так, значит, грамотная речь объясняется тем, что квартирная хозяйка работала учительницей. Саше даже немного обидно стало, что загадка разгадывалась так просто.

– Тогда, может, вы знаете, почему ваша деревня так странно называется? – спросила она. – Что означает топоним «Глухая Квохта»?

– Так то и значит. Утки тут всегда водились. В лесах озер много, а в них дикие северные утки. Квохты, по-местному. А глухая, потому что в сельской глуши. У нас тут испокон веков, почитай, глухомань была. До города далеко. Даже до уездного, что уж там про губернский говорить. Так и повелось. А ты с чего интересуешься? Из праздного любопытства?

– Нет, я лингвист, – объяснила Саша, понимая, что бывшей учительнице знакомо это слово. – Меня возникновение топонимов всегда интересовало. А такого названия, как в вашей деревне, я и не встречала никогда. Узнала про нее только тогда, когда здесь берестяную грамоту двенадцатого века обнаружили.

– Да, шуму тогда много было. – Анна Ивановна улыбнулась, скупо, самым краешком губ.