Одна смертельная тайна

Вот я и оставила ожерелье у себя как память об Алексее. Твой дед, Нина, был удивительным человеком. Он спас меня. Подарил новую жизнь. Долгую и счастливую. И я рада, что наконец с ним встречусь.

– Что вы такое говорите, бабушка?

– Я говорю об ожерелье. Оно стоит целое состояние, и, достав его, ты сможешь уехать. Далеко. За границу. И начать там новую жизнь. Попросишь Александра. Он поможет. Я уверена, что он поможет спасти хотя бы тебя. Достань ожерелье и уезжай отсюда.

На мгновение Нине показалось, что Глафира заговаривается. Но, глядя в полное какой-то отчаянной решимости лицо, вдруг осознала, что та говорит правду. Она действительно спрятала свое бриллиантово-сапфировое украшение, которое Нина, разумеется, не раз видела, и теперь хочет, чтобы внучка забрала его себе.

Нина вспомнила острый блеск искр, испускаемых изумительно ограненными камнями. После смерти деда бабушка ожерелье никогда не надевала, но внучке показывала. Это была бриллиантовая цепь, на кольце которой был подвешен сапфир в 450 каратов и чуть ниже – второй, поменьше. Бриллианты, будто сверкающий на солнце иней, выстилали поверхность звеньев. Нина словно наяву видела их холодный, слепящий глаза блеск. Действительно, целое состояние. Продав ожерелье, можно будет отправиться на поиски Валевского, а потом вместе с ним уехать за границу. Теперь она слушала бабушку очень внимательно.

– Оттуда, где я его спрятала. У меня было предчувствие, Нина. Я знала, что эти страшные люди придут лишать нас дома. Позавчера я достала ожерелье из шкатулки с драгоценностями, завернула в тряпицу и спрятала под половицу в бывшей детской Натальи. На третьем этаже. Первая комната слева, ты знаешь, там тайник. Я правильно сделала, потому что эти негодяи не постеснялись обыскать нас перед тем, как отпустить. Я бы не смогла вынести ожерелье. Но ты, возможно, сможешь. Выжди немного. Не отправляйся туда сейчас. Они не найдут тайник, на это нужно какое-то время. Но и не затягивай. Придумай повод, поднимись в комнату и забери ожерелье. Ты поняла?

– Я поняла. Бабушка, давайте мы позднее об этом поговорим. А сейчас пойдемте домой. Холодно так сидеть.

– У меня больше нет дома, – голос Глафиры звучал спокойно и печально. – Я останусь здесь. А ты иди, девочка. Иди и помни, что я тебе сказала.

Бабушка Глафира просидела на косогоре четыре дня, а потом умерла. Отправившийся к ней утром с едой Алексей обнаружил старуху мертвой. Похороны были тихими. На них никто, кроме родных, не пришел, хотя «старая барыня», как называли Румянцеву в Глухой Квохте, сделала ее жителям немало добра. И вот, выждав три месяца, Нина сидела у окна и гадала, как ей выручить ожерелье из заточения.

В господском доме теперь располагалась сельскохозяйственная коммуна.