Обещай мне

Корт равнодушно пожал плечами, словно судьба бывшей жены его нимало не интересовала, но лицо стало жестким.

– Что ж. – заметил он, помолчав, – было бы слишком хорошо, если бы корабль, на котором счастливая парочка отбыла в Венецию, налетел на скалы и затонул.

Тобиас молча слушал слова, полные сарказма. Любовником Филиппы был тот, с кем некогда их связывала крепкая дружба, нечасто встречающаяся среди отпрысков знатных родов. Троица озорников, известная всему Лондону, они были друзьями не разлей вода, вместе учились в Итоне, потом в Оксфорде, даже их поместья были рядом. И вот однажды Корт застал свою молодую жену в объятиях Артура Бентинка, маркиза Сэндхерста, которому верил, как себе. Когда он оправился от потрясения настолько, чтобы послать секундантов к бывшему другу, любовники уже покинули Англию, лишив его даже возможности отомстить.

– Эт-то еще не все, – прервал Тобиас тягостное молчание.

Больше всего ему хотелось поскорее покончить с этим долгом дружбы. Нет ничего хуже, чем бередить старую рану, но кто еще, кроме него, скажет Корту правду?

– Сэнди и Ф-филиппа узаконили свои от-тношения сразу после того, как получили известие, чт-то парламент одобрил ваш развод. В п-прошлом году у них родился реб-бенок… мальчик.

Корт зажмурился. В сгустившихся сумерках, при бледном свете луны его лицо казалось безжизненной Маской. Несколько минут друзья молча стояли друг против друга, и сильные пальцы Корта судорожно сжимали поводья.

– Будь они оба прокляты!.. – наконец едва слышно пробормотал он. – Чтоб им гореть в аду до скончания веков…

– Мне ужасно ж-жаль, – начал Тобиас и запнулся, не находя слов, которые могли бы выразить глубину его сочувствия.

Больше всего он сожалел о том, что вынужден был сообщить другу эту новость накануне сражения. Но он должен был это сделать, утешал себя Тобиас, Корту нужно знать правду, тем более… бог весть чем закончится для него завтрашний день.

– Лейтенант-полковник, – окликнули из темноты, – генерал хочет видеть вас. Ответ Веллингтону готов, можете отправляться в путь.

– Я буду ч-через пару м-минут, – ответил Тобиас и шагнул к другу. – М-мне пора.

По лицу Корта скользнула тень страдания. И без того встревоженный, Тобиас забеспокоился всерьез.

– Почему, с-собственно, «п-прощай»? – воскликнул он. – Т-ты ведь не будешь делать глупостей завтра? Полно, д-дружище, время лечит и не т-такие раны. Вот увидишь, к-когда война кончится и мы в-вер-немся в Кент, все п-покажется тебе в ином свете.

– Значит, время лечит? – саркастически хмыкнул Корт. – Что ж тогда оно не торопится? Филиппа сбежала с Сэнди два года назад, а боль ничуть не меньше… как, впрочем, и ненависть.