Обещай мне

Мол, мальчику нужен образцовый отец, джентльмен до кончиков ногтей, благородный душой и поступками, и так далее, и тому подобное. Одним словом, ему нужен второй Артур Бентинк.

– Ах так! – вспылила Филиппа. – Ну так знайте, что лично я не намерена ждать еще шесть лет, пока этот идиот до кончиков ногтей не перестанет упиваться самоотречением! Довольно и того, что у Кита в течение нескольких лет не было отца. А мне… мне нужен муж!

– О! – одобрительно воскликнула вдовствующая герцогиня. – Приятно слышать столь разумные речи. Однако что же ты собираешься предпринять, дитя мое?

Филиппа прикусила губу, мысленно перебирая возможные варианты.

– Я думаю… нет, я знаю, как поступлю! – Она поднялась, подхватила со стола ридикюль и чмокнула леди Августу в лоб. – Буду с нетерпением ждать встречи с вами на балу, бабушка.

– Что же ты, вот так и уйдешь? – возмутилась старая аристократка, ловя ее за руку и удерживая с неожиданной силой. – Ваша бабушка слишком стара, чтобы подолгу пребывать в неведении. Это изнуряет. Не хватало еще умереть от любопытства!

– Ну хорошо, хорошо, – засмеялась Филиппа. – Не стану вас мучить. Но вам придется изменить своей привычке не прикасаться к газетам. Прочтите хотя бы пятничные.

– Газеты? – леди Августа приподняла брови. – Уж не собираешься ли ты?..

– Собираюсь, – решительно заявила Филиппа, ловко высвободила руку и направилась к двери, откуда послала воздушный поцелуй. – Что не зазорно герцогу, то не зазорно и маркизе. Итак, бабушка, встретимся на балу!

Два дня спустя Корт уныло сидел в малой столовой за завтраком. Он плохо спал эту ночь. Накануне вечером он пытался преодолеть бессонницу с помощью бренди, но добился только головной боли, измучившей его окончательно. Раскаяние, которому он пытался предаться, оказалось не столько болезненным, сколько унылым занятием.

Он взял газету, пробежал первую страницу. Вдруг взгляд его наткнулся на слово, удивительно похожее на его собственное имя. Корт поморгал, всмотрелся пристальнее.

«Маркиза Сэндхерст принимает чистосердечное извинение герцога Уорбека и, в свою очередь, умоляет его о прощении».

«Я, Филиппа Бентинк, маркиза Сэндхерст, урожденная Филиппа Гиацинта Мур, с трепетом прочла благородные, исполненные мужества и великодушия строки. Спешу ответить столь же искренней исповедью и уповаю на то, что буду прощена за свой тяжкий проступок – сохранение в тайне рождения Кристофера Кортни Шелбурна, второго герцога Уорбека.

В знак того, что мои извинения приняты, покорнейше прошу герцога Уорбека посетить в субботу вечером Сэндхерст-Хаус, где вдовствующей маркизой Сэндхерст будет дан бал.

Последний вальс я оставляю для его милости.