Обещай мне

Когда ты ворвался в отдельный кабинет «Четырех карет», обезумев от ревности, между мной и Сэнди ничего не было. Да, ты застал нас в объятиях друг друга, но то было невинное объятие, объятие друзей.

Корт чувствовал всем своим существом, что Филиппа говорит правду. Но поверить означало признать, что он один виноват во всем, только его безумная, безрассудная ревность разрушила их счастье, принесла боль близким и любимым людям.

Он полюбил Филиппу Гиацинту Мур с первого взгляда, но с первой же минуты он считал себя недостойным ее любви. Никто никогда не любил его, кроме бабушки, даже родители, так как могла его полюбить женщина столь совершенная?

И все же он сделал все, чтобы обладать Филиппой Он берег свое бесценное сокровище как зеницу ока, в каждом мужчине видя потенциального вора, и в глубине своей измученной души был уверен, что наиболее ловкий из них рано или поздно отберет ее. Однажды Филиппа встретит человека более достойного. Такого, как Артур Бентинк. Как нелепо повернулось все в его жизни! Именно отчаянное желание сохранить Филиппу привело к тому, что он потерял ее. Он своими руками толкнул жену в объятия Сэндхерста! Если бы не его бешеная ревность, они так и остались бы друзьями.

– Я так хочу верить тебе, Филиппа… Но больше я хочу, чтобы прошлое осталось в прошлом, а мы начали все сначала.

– О мой дорогой, мой единственный! – прошептала она. – Я хочу этого больше всего на свете.

Он привлек Филиппу к себе. Поцелуй был долог и нежен. Без слов Корт сказал, что любил прежде и любит теперь, что все еще поправимо и будущее возможно.

– Теперь я могу обещать тебе одну очень важную вещь, Филиппа, – сказал Корт, заглядывая ей в глаза. – Что бы ни случилось, я никогда больше не задам тебе вопросов о том дне, никогда не стану мучить тебя, требуя новых объяснений. Клянусь, отныне я буду безоговорочно доверять тебе. На этом наш разговор окончен.

– Нет, Корт, еще нет, – возразила она, смахивая слезы с густых ресниц. – Я не сказала тебе всего, что собиралась… и мне нелегко сказать это, поверь, – звук, похожий на подавленное рыдание, сорвался с ее губ, но она справилась с собой и продолжала: – Три недели назад, когда ты был в Лондоне, состоялось крещение Кита. Он был поименован Кристофером Кортни Шелбурном, как то и должно было быть. Поскольку он родился за несколько дней до того, как парламент принял билль о разводе, он является твоим законным наследником.

– Успокойся, милая, мне это известно, – мягко сказал Корт. – Я заходил к мистеру Троттеру, и тот показал мне метрики. – Он привлек Филиппу ближе, стараясь лаской унять бившую ее нервную дрожь. – Спасибо за то, что нашла в себе мужество сказать правду, за то, что вернула мне сына.

– Я очень люблю тебя, Корт. Эти простые слова потрясли его до глубины души.