Обещай мне

Юная жена изображалась несчастной сироткой, голубкой, попавшей в когти ястреба. Немало говорилось о том, что нужно уж так напугать жену, уж так напугать, чтобы она решилась на побег с любовником!

И вот теперь все это снова жевалось и пережевывалось, обрастая новыми подробностями. Что в конечном счете заставило герцога Уорбека утверждать, что его жена виновна в измене, спрашивали некоторые. Филиппу и Сэндхерста не застали раздетыми, а ведь именно это признается судом как неоспоримый факт измены. Единственной уликой, предъявленной разъяренным супругом, было анонимное письмо. Однако многие, в том числе члены парламента, считали, что нелепо обвинять женщину только на основании грязной анонимки. Дело едва не было закрыто за недостаточностью улик. Палата лордов вообще отказалась осудить отсутствующую ответчицу, и хотя билль о разводе все же был проведен, в нем упоминалось только то, что было неопровержимым фактом: бегство леди Уорбек с другим мужчиной. Это давало основание подозревать ее в супружеской измене. Подозревать – но не утверждать, что она виновна. Ей даже была великодушно дарована возможность вступить в повторный брак.

Не менее живо обсуждалась компенсация, полученная Кортом за моральный ущерб. Маркиза Сэндхерста обязали выплатить оскорбленному супругу пятьдесят тысяч фунтов. Адвокат Сэндхерстов даже не оспорил невероятную цифру, и она была принята. В качестве ответного шага Уорбеку предписывалось вернуть полученное за женой приданое, что он с готовностью сделал, не видя никакой пользы для себя в обгорелых руинах Мур-Манора. Даже в период слушания дела аристократия была потрясена очевидной неравноценностью обмена, теперь же обсуждалось и то, что полученные в качестве компенсации деньги Корт выгодно вложил, и они уже принесли ему целое состояние, а в будущем должны еще больше обогатить его. Шесть лет назад он получил возможность обставить заново, и со всевозможной роскошью, свой лондонский дом, а фамильный замок Уорбек-Кастл обрел былое величие. Примерно в это же время его впервые начали называть Уорлоком – разумеется, не в лицо, а за глаза.

Корт рассеянно смотрел в окно, бессознательно сжимая набалдашник трости. До сих пор кое-кто из его знакомых втайне считал, что бегство Филиппы целиком лежит на его совести. Прошло уже шесть лет со дня свадьбы, но соседи-землевладельцы хорошо помнили его живую и милую невесту. Она произвела на них незабываемое и на редкость хорошее впечатление. К нему же всегда относились настороженно. Многих отталкивали его вспыльчивость, склонность к радостям не самым возвышенным и, наконец, цинизм.

Отвернувшись от окна, Корт прошел к шкафчику и налил себе стакан бренди. Со стаканом в руке он снова устроился за столом.