Обещай мне

 – Возьми меня, как раньше!

Филиппа откинулась назад, и ее груди до сладкой боли налились от предвкушения. Потом приподнялась, не отрывая взгляда от искаженного наслаждением лица Корта, опустилась снова – и дикая скачка началась. Они достигли пика страсти одновременно, и тесные стены пещеры поглотили двойной крик, не позволив предательскому эху раскатиться над бухтой.

Очнувшись от счастливого забытья, они побежали к воде и долго нежились в волнах. А когда они устало выбрались на берег, взгляд Филиппы упал на безобразный шрам, змеившийся по бедру Корта. Чувство, которое она испытала, было не жалостью и даже не сочувствием, а полным и безраздельным приятием. Она опустилась на колени и прижалась к вздутому рубцу губами.

Когда Эмори Фрай вышел из Дворца дожей, его уже ждали. Наметанный взгляд сыщика без труда определил, что перед ним наемные убийцы. Оба рослые и широкоплечие, с мясистыми ручищами.

– Mi scusi, signore, – сказал тот, что был смуглее и выше, и растянул губы в улыбке. – Покорнейше просим пройти с нами. Один человек желает видеть вас незамедлительно.

Он говорил по-английски с ужасающим акцентом, и его слова звучали так, словно он тщательно вызубрил их, не понимая смысла. Очень может быть, что он не знал никакого другого языка, кроме итальянского.

Фрай прикинул шансы на спасение. Возможно, его собираются прикончить за первым же углом, но если…

Очевидно, его мысли слишком ясно отразились на лице, так как второй наемник приоткрыл полу грубой куртки – немного, но вполне достаточно, чтобы стала видна резная, слоновой кости рукоятка ножа, засунутого за пояс.

– Я готов следовать за вами, джентльмены. Когда они миновали собор Святого Марко, Эмори Фрай решился оглядеть похитителей, намереваясь дорого продать свою жизнь. Тот, что шел справа, весил по меньшей мере фунтов на восемьдесят больше него. Нос у него был совершенно бесформенный – очевидно, потому, что был неоднократно сломан. Здоровяк слева имел еще более звероподобную внешность. Щека, обращенная к Фраю, была изуродована дугообразным шрамом, извивающимся от виска до угла рта. Сальные волосы, завязанные кожаным шнурком, свисали на грудь длинной тускло-черной прядью. Он был пониже своего приятеля, но казался пружиной, готовой развернуться в любую секунду.

– Не соблаговолите объяснить, куда вы меня ведете? – не выдержал Фрай, когда его повлекли в темный закоулок между двумя облупившимися зданиями.

Он давно потерял представление о направлении: узкие сырые улочки Венеции, то и дело пересекаемые каналами, представляли собой лабиринт, не затеряться в котором были способны только местные жители.

Вместо ответа мрачные спутники толкнули его в гондолу, ожидавшую в тени моста, высоко выгнувшегося над сумеречным каналом, и гондола отчалила.