Обещай мне

Услышав приглушенный возглас, Филиппа замерла в нерешительности и тотчас услышала;

Это прозвучало так, словно Корт испытывал некую неизвестную ей муку, и только ее прикосновения могли принести ему облегчение. Что-то разомкнулось окончательно в душе Филиппы, и она отдалась тому, что можно было бы назвать изучением, но что на самом деле было лаской. Он весь был таким твердым, но эту каменную твердость облекала шелковистая кожа. И точно так же все было там, внизу, куда он в конце концов потянул ее руку. Филиппа позволила пальцам сомкнуться вокруг твердого стержня, и тот тоже был шелковистым, гладким и податливым.

Когда она насытилась прикосновениями, наступил черед Корта. Оказывается, можно было трогать друг друга не только руками, но и губами, и языком, и все это было можно, и все это было правильно! Когда он мягко опустился на нее, она ахнула от упоительного ощущения. Робкая страсть, тлевшая в Филиппе, вспыхнула, как сухая ветка.

– Корт, Корт… – шептала она в растерянности, тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, – мне нужно… что мне нужно? Что-то странное происходит со мной!

Ей хотелось царапать его ногтями, вцепиться в волосы, как врагу, и в то же время он был странно желанен, к нему властно влекло, словно он был частью, а должен стать одним целым с ней.

Она приоткрыла тяжелые веки.

– Сейчас тебе будет больно, милая, но совсем недолго, – прошептал Корт хрипло. – Так должно быть, и ничего страшного в этом нет. Я люблю тебя…

Мощный толчок словно разорвал ее пополам, и боль полоснула огненным острием. Филиппа вскрикнула. На глазах выступили слезы и покатились по щекам.

– Моя радость, счастье мое, – услышала она и ощутила, как его губы касаются судорожно стиснутых век, носа, подбородка. – Пожалуйста, не плачь! О дьявол, я так хочу тебя…

Губы коснулись ее приоткрытого, жарко дышащего рта. Он как будто просил прощения за причиненную боль, и по мере того как длился поцелуй, плоть Филиппы привыкала к чужому присутствию внутри, к плавному скольжению взад-вперед и к осторожным толчкам, и одновременно с этим отступала боль.

А потом началось маленькое чудо. Ритмичные движения стали сладостными, эта сладость нарастала, и в какой-то момент Филиппа услышала свой собственный стон.

– Я не знала, что это бывает так…

– Будет еще лучше, милая. Говорят, можно узнать рай в объятиях друг друга… ты хочешь побывать в раю?..

Одними губами она ответила «да» и обвилась вокруг него. Господи Боже, как чудесно это было! Как глупо было думать, будто они не подходят друг другу. О, они подходили, подходили как нельзя лучше! Каждая мышца ее тела внезапно напряглась и расслабилась вновь. Словно раскрылись невидимые двери, выпуская наружу наслаждение…

Филиппа очнулась.