5
0Лихач просто офигел – ему казалось, что уж Ропшины-то точно давно на каких-нибудь Багамах или Канарах! Вспомнилось, как Колька хвастался загранпаспортом…
… – Посмотрите на это чудо! – объявил Сержант (все посмотрели; Генка тоже смотрел. Но не на окружающих, а куда-то мимо).
– Иду через парк, а он там сидит под кустами… Думал – позавчера попал под бомбежку, крышу сорвало, вот и прячется. Взял его за руку, поволок домой, а у них там полторы стены, да и те дымятся. Ну, я его сюда… Оксидик, цветочек мой аленький, посмотри, что у него с руками.
– Трепло, – сказала Оксана, дернула плечом и пошла за своей сумкой.
Лихач проводил ее взглядом и пихнул локтем плюхнувшегося рядом Сержанта:
– Не заедайся к ней, понял? В морду дам.
– Дашь, – тихо ответил Сержант. – Потом. Ты давай, не сиди… Сейчас десантура сказала – идут, гады. Минут через десять будут…
… – Ты где себе так руки изуродовал? Ты же их сжег начисто! – Оксана бинтовала ладони безропотно сидящего Генки. – Ты чего молчишь, дубина?!
– Он по привычке пирожки прямо из духовки таскал, – сказал кто-то, и вокруг заржали.
Генка посмотрел немного осмысленней, улыбнулся странной улыбкой и неожиданно тонким, но очень ясным голосом сказал:
– Не… Там мама горела и кричала. В доме. Я хотел ее откопать и не смог…
Стало очень тихо. Ленька увидел, как Любовь Тимофеевна подняла голову и вдруг взялась за виски, стиснула их так, что побелели пальцы. А потом в этой тишине родился и врезался в мозги тонким буравом вой сирены…
… – Спать, спать, спать, – командовала Лизка. – Быстро и без разговоров. Поспите, а там будет день, днем они не летают.
Младшие слушались ее безропотно – укладывались, тихо помогая друг другу, кто-то добавочно объяснял:
– Днем они не летают, не бойся. Днем они наших «МиГов» боятся. Я тебе потом картинку покажу…
«Очень испугались, – подумал Лихач, подхватывая СКС из шкафа и одновременно перебрасывая через плечо сумку с противогазом. – На весь юго-восток – сто пятьдесят машин. Без единого командования. А у писькоделов сколько?.. Что вы сказали? То-то же…»
Ребята вставали у входа, кто-то курил, отворачиваясь от родителей и учителей, прервавших свои посиделки в углу. Ленька нашел взглядом маму и тут же отвернулся. Снаружи продолжало выть, но к этому звуку примешался еще один – торжествующе-слитный гул десятков двигателей в небе.
– Готовы? – Дюк оглядел всю банду. – Ну, тогда что? Пошли…
– Ты же не в отряде, – сказал Дюк, и все на него поглядели – впервые командир сморозил глупость. Он и сам это понял и махнул рукой: – Ладно, двигаем. Лишним не будешь.
– Он же почти без рук! – завопила Оксана, но уже им вслед…
… – Он там! – крикнул Сержант. – Лихач, давай туда, он там, я же видел парашют!
– А ты? – крикнул Ленька.
