Никто, кроме нас!

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что пуля попала ему в бок – в печень…

…Правление развалили двумя термобарическими ракетами, которые запустили Генка с кем-то из старших – подтащили трофейный «Дрэгон», установили его… и через минуту мы ворвались в горящие развалины, закалывая уцелевших штыками и рубя плотницкими топорами.

Никитку убили рядом со знаменем – убили в спину в тот момент, когда он устанавливал древко наверху обваленной стены. Я видел, как сын нашего командира, уже падая, навалился на древко и всадил его глубже. А потом сполз на обугленный камень, скользя руками по обструганной палке. И стал совсем маленьким и незаметным.

Какая-то женщина подбежала ко мне с двумя девочками и кричала: «Где Лешечка, Лешечка где?!» И я не сразу понял, что она говорит о нашем разведчике, что это его мать с сестрами, ради которых он тогда, летом, бегал на четвереньках по мосту… А когда понял – сказал ей, что он жив и в лагере. А потом я плакал, а она обнимала меня и называла «сынок».

А мимо нас Михаил Тимофеевич пронес на руках Никитку…

…Сержанта Гриерсона нашли около ангара на аэродроме.

Возле приоткрытых дверей, в пулеметом гнезде, лежали двое нигерийцев с перекошенными от ужаса харями – сержант размозжил им головы друг о друга. Третий охранник – фактически раздавленный предсмертной хваткой Гриерсона, с выпученными коровьими глазами, вылезшим лиловым языком и кровью на губах и подбородке – застыл у порога ангара, в обнимку с сержантом, под левой лопаткой которого торчал штык. Рядом лежал ручной пулемет – с ним нигериец собирался войти в ангар, но ему не дал это сделать сержант.

В ангаре находились тридцать семь девочек и мальчиков – не старше десяти лет, уже даже не плачущих и ничего не понимающих. Их вывел оттуда Райан – подоспевший слишком поздно, чтобы помочь Гриерсону, сам раненный в плечо и шею.

Я помню – мы подбегали, – как он сидел на истоптанном снегу и смотрел в сизое небо. Дети стояли вокруг молчаливой стеночкой и смотрели туда же.

Потом мутная пелена лопнула под их взглядами – и на аэродром хлынул солнечный свет обычного зимнего дня.

Тяжело дыша, двое солдат в американской форме пробирались через лес, держа наготове оружие. Дыры их следов наполняла чернота, временами то один, то другой проваливались по пояс.