Никто, кроме нас!

Это была уже двенадцатая граната – мы начиняли кусты напротив того места на дороге, где уже заканчивали установку фугаса. Дело было хлопотное – и тут и там. Мне лично все время казалось, что я обязательно задену одну из уже «настороженных» ловушек. По-моему, Генок думал о том же. Во всяком случае, я видел, что весь его лоб, нос, губы в капельках пота.

– Еще две, – сипло выдохнул он.

Фугас на дороге состоял из двадцатилитровой банки, наполненной выплавленным на пару гексогеном, плюс самодельный электродетонатор, подключенный к машинке из старого телефона-«вертушки». Провод уже замаскировали до самых кустов, оставалось подключить его к клеммам детонатора, а потом – зарывать и маскировать яму.

Одна группа – со всеми имевшимися пулеметами и парой одноразовых РПГ – находилась чуть дальше фугаса, в придорожных кустах. Вторая – на полкилометра дальше по дороге. Третья пряталась в глубине леса на пути отхода основной – на всякий случай. Хотя «всякого случая» не должно было быть. Конвой состоял из танка, трех грузовиков, «Хаммера» и «Брэдли», и еще полчаса назад никаких изменений в составе не было. А сейчас следовало все-таки поторапливаться, потому что можно было ожидать контрольного пролета беспилотника. Правда, в последнее время они летали все реже – по некоторым данным, ресурс вырабатывался с бешеной скоростью, а новыми как-то не очень баловали оккупантов их «хозявы». Оказывается, война вообще страшно дорогое дело, я раньше даже не задумывался над этим! И получалось – так говорили взрослые, – что ее можно выиграть, даже не убивая врагов, каждый час пребывания «войск ООН» на нашей территории влетает им в миллионную копеечку. Но мысль о выигрыше войны без убийства врагов меня как-то не привлекала. Думайте обо мне что угодно – нет, и все.

– Все, – выдохнул Генок, и мы с ним, аккуратно пробираясь над растяжками, вернулись в лес.

На дороге взрослые в бешеном темпе, но осторожно (это вещи вполне совместимые) продолжали работать с фугасом.

Мы заняли свои места. Теперь оставалось ждать. Самое занудное занятие. Вскоре и фугас был замаскирован; дорога выглядела абсолютно так же, как и до нашей землекопской деятельности, даже камешки, оставшиеся от когда-то лежавшего тут асфальта, уложены в прежнем порядке. Как говорил постоянно Михаил Тимофеевич, «дураки на войне повывелись сразу». В смысле – нечего врага считать глупее себя. Опытному глазу и сырые пятна на дороге много скажут…

– Идет конвой, – сказал Генок. Я дернулся. Точно – от опушки леса остренько поблескивало зеркальце – скорее всего, в руке Степки. – Готовность полная, огонь по моему выстрелу.

Двое наших с «агленями» приготовились на другом конце засадной цепочки. И я почти сразу услышал рокот и урчание моторов.