5
0Я почему-то сразу обессилел и подумал: «Маму убило!» – но оказалось, что нет, именно та яблонька ее спасла, мама была как раз возле окна.
Хватало и неразорвавшихся бомб. Буквально через час после налета подорвался насмерть десятилетний младший братишка Тезиевых – полез посмотреть, что за цилиндрик валяется возле калитки на огород…
Так я узнал, что такое кассетные и игольчатые бомбы.
Мне объяснили это позже. А тогда, на станичной площади, старшие – по шестнадцать-семнадцать лет – мальчишки из иногородних окружили атамана и начали орать на него, что, если он их не запишет в реестр, то они сами уйдут из станицы, сами найдут оружие, сами…
Шевырев охрип от мата. Потом вытащил какую-то книгу и стал производить запись – по-моему, против всех правил. Было не до этого.
Самое смешное было, что я стоял в толпе и… завидовал парням, которые получали форму, боекомплект и оружие – троим дали «Сайги», троим – «Вепри», одному достался «Егерь». Все под 7,62 на 39…
Это было правда смешно. Я стоял и завидовал. Я – который вчера поджег грузинский «Т-72», бросив гранату прямо в открытый люк.
Потом атаман куда-то уехал и к вечеру вернулся вместе с расчетом «Шилки», обосновавшимся на задах в рощице. «Шилка» была не казачья, с черно-желто-белыми значками и буквами «РНВ» на броне, сами зенитчики – в ярких беретах: белый верх, синие выпушки. Это были алексеевцы, как нам объяснили. Они же сказали, что «МиГ-23» сбил оба турецких «Дрэгонфлая», но грузинские «сушки» выпустили кучу противоракетных ловушек и смогли уйти за линию фронта по складкам местности.
Жаль. Я предпочел бы, чтоб было наоборот… Честное слово.
Мы с Витькой возвращались на двор пешком. Шли и то и дело посматривали на небо. Вспоминать, каким неожиданным и стремительным был тот налет, не хотелось, но глаза сами невольно косили вверх.
– Если бы мне дали – я бы их города и села до основания развалил, – вдруг угрюмо сказал Витька.
Я удивленно посмотрел на него – у моего старого друга никогда не было еще таких ожесточенных глаз.
– Жаль, что мы туда долететь не можем. Ну ничего… Дай срок…
– Вить, – тихо произнес я, – но там же тоже женщины и дети…
– А мне поеб…ть, по х…й мне, веришь, нет?! – яростно сказал он. – Развалил бы, пусть они получат, что их папочки и муженьки нам готовили! Пусть покушают, как это! Развалил бы, рука бы не дрогнула! А ты?! – он схватил меня за плечо, мы остановились. – Ты – нет?!
Я отцепил его руку от своего плеча. Сказал раздельно, глядя ему прямо в глаза:
– Ну и пошел ты! – крикнул он и, толкнув меня обеими руками в грудь, почти побежал по дороге.
Атаман Громов налил себе в литровую кружку дефицитного кофе. Задумчиво помешал (сахара там не было, но привычка осталась) и вытянул половину кружки. Выдохнул, сказал: «Х-р-шо-о».
