Наследница в алых шелках

Почему вы не выбрали ленты более светлого сиреневого цвета? Который подошел бы к вашему платью?

– Потому что будь они светлее, то не были бы яркими.

Агнес отпрянула, словно мысль о яркости внушала ей ужас.

– Именно поэтому шляпка и выделяется, – сказала Минерва. – Если бы ленты были в тон платью, все было бы банально и пресно. А еще, не хочу озвучивать очевидное, но этот цвет лент выгодно оттеняет ее глаза.

– У меня в этом графстве много друзей. Возможно, я слышала о вашей семье.

– Никогда не знаешь точно.

– Сомневаюсь, что моя семья хоть как-то пресекалась с вашими друзьями. Как я сказала, мой отец был фермером.

– Глядите, как человек может ошибаться, мисс Джеймисон. В провинции очень часто члены благородных фамилий общаются с соседями-землевладельцами. Там им представляется масса случаев завести знакомство.

Что ж, пожалуй, лучше было разобраться с этой темой как можно скорее – все равно одна однажды всплывет.

– Он был арендатором, леди Агнес. Не думаю, чтобы он часто сталкивался с дворянами.

Молчание. Взгляды со всех сторон.

Как-то неожиданно вокруг зазвучали другие разговоры. Жена Уолтера Фелисити повернулась к Минерве и принялась расписывать платье, которое видела в театре. Леди Агнес о чем-то заговорила с женой Дугласа Клодин. У Розамунды создалось ощущение, что всем было неловко. Из-за нее или за нее – она не могла бы сказать.

Минерва оторвалась от Фелисити, подошла и присела рядом с Розамундой.

– Когда все хорошенько разговорятся, можно будет улизнуть на террасу. Мне нужно вам кое-что сказать.

Что бы там ни было, пришлось подождать, поскольку Фелисити двинулась вслед за Минервой и расположилась рядом, чтобы поговорить по душам.

– Полагаю, выходка Долорес за ужином удивила вас, – сказала она. – А я предупреждала.

– Я знаю, что все недовольны завещанием. Это понятно.

– Не о том речь. – Фелисити понизила голос. – Я о смерти последнего герцога. Его столкнули. Все так думают, и неважно, что написано в официальном заключении. Кто-то… – Она умолкла на полуфразе и опустила глаза, словно этих слов нельзя было говорить.

Минерва делала вид, что не слышит, но теперь повернулась на стуле, чтобы вступить в разговор.

– Это не ее забота, Фелисити. И ничего не доказано.

– Не доказано благодаря Чейзу. Он должен был так или иначе это доказать. Своими частными расследованиями. Вот только не доказал. Даже после того, как я отправилась к нему и Николасу и сказала…

– Довольно чепухи, – бросила Минерва, натянуто улыбнувшись. – Твое откровение ничего не доказало.

– Он не был во Франции, как заявлял. Уолтер потрясен, что никто не озаботился обратить внимание на этот факт.