Наследница в алых шелках

Кажется, она снова его разозлила, вот только даже представить не могла, чем именно.

Столь же внезапно развернувшись, Кевин ринулся обратно, отбросил свой стул и опустился перед ней на одно колено. Взял ее руки в свои.

– Розамунда, мы сказали друг другу, что женимся поэтому, но для меня это никогда не было просто браком по расчету. Я желал тебя с первого мгновения, когда увидел. Чем ближе я узнавал, кто ты такая, что ты такое, тем нужнее ты мне становилась. Я не врал, когда говорил, что никогда не очаровывался, но сейчас не могу этого сказать, не соврав, потому что давно очарован тобою. Пленен. Околдован. Ты похитила мое сердце, дорогая, и большую часть души. Не могу обещать, что никогда больше не скажу грубого слова, не разозлюсь или не сделаю еще чего-нибудь, в чем меня все обвиняют. Могу лишь обещать любить тебя вечно, где бы ты ни была.

Он наклонился и поцеловал руки Розамунды, прижавшись губами к ее коже. Глаза ее затуманились от охватившей волны счастья, и любовь вырвалась из сердца. Ее тронула искренность этого признания. Он даже не попросил ее вернуться. Просто хотел, чтобы она это знала, и неважно, что она решит или куда отправится.

Она поцеловала его в макушку.

– Спасибо, – прошептала она. – Я не могла больше притворяться, что не влюблена. Не упоминать об этом, принимая от тебя удовольствие и дружбу, но отрицая другое захватывающее меня чувство. Если ты тоже меня любишь, мне этого делать не придется.

Он поднял глаза. От облегчения в его взгляде у нее зашлось сердце.

– Тебе никогда не придется этого делать. – Секундная заминка. Вспышка настороженности. – Ты вернешься домой?

Он улыбнулся, затем поглядел на кровать. Взгляд его сделался озорным.

Рассмеявшись сквозь слезы, она потянула за узел его галстука.

– Ты, быть может, слишком благороден, чтобы требовать соблюдения своих супружеских прав, а я вот нет. – Она развязала узел. – Чем же ты займешься теперь, когда предприятие уже не требует всего твоего внимания? Трубами?

– И другими вещами. – Он сбросил сюртук, затем освободил ее ноги от туфель. – А все практические вопросы оставлю тебе. Мы прекрасная пара, Розамунда. Должно быть, герцог догадался, что так оно и будет.

Его руки проникли ей под платье и нащупали подвязки. Она вздрогнула, когда руки поднялись выше и напомнили ей о том, что ожидает впереди.

Трясущимися пальцами Розамунда принялась расстегивать пуговицы у него на жилете.

– Ты знал, что в Сити есть люди, которые купили бы долю в любом твоем изобретении, не видя его и не зная о его назначении?

Она отвлеклась на его рубашку и быстро избавилась от нее, так что его голая грудь оказалась открыта ее взгляду и рукам.

– Ты, должно быть, произвел впечатление на некоторых людей, пусть даже и оскорбил большинство.