Наследница в алых шелках

Как только она в полной мере ее поняла, весь этот странный разговор стал ей понятен.

– Скажите мне вот что. Узнав его ценность и полагая, что меня не найдут, вы решили нажиться на своих ожиданиях, верно?

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Уолтер.

– Вы продали свою долю, прежде чем она попала к вам в руки? Не могу придумать иной причины, почему вы уже второй раз вместе или порознь подталкиваете меня к тому, чтобы я вернула свою половину семье. По вашим словам, для вас всех она похожа на маленькую лужицу. Вы были так уверены, что она станет вашей, что продали ее до того, как получили?

Выражение лица Уолтера выдало всю правду. Фелисити попыталась замаскировать свое удивление заносчивостью.

– Как неловко с вашей стороны, – сказала Розамунда. – По-моему, это противозаконно. Думаю, вам следует вернуть деньги.

Как большинство мужчин, Уолтер предпочел злость смущению.

– Я же тебе говорил, что она не станет слушать разумных доводов, – бросил он жене и начал вставать. – Я не потерплю такого от какой-то шляпницы.

– Погоди! – воскликнула Фелисити, на ощупь вцепившись ему в руку. Она смотрела на Розамунду вытаращенными напуганными глазами. – Мы не можем их вернуть. Их уже нет.

Уже нет. Истрачены. Розамунда повнимательнее присмотрелась к наряду Фелисити. Новый и модный. Ей стало интересно, сколько эта женщина тратит за год. Наверное, много. Уолтер, возможно, не менее состоятелен, чем Кевин, но ему не обеспечить женщину, которая хочет жить как герцогиня.

Уолтер встал и с пунцовым лицом направился к двери.

Розамунда подождала, пока на лестнице смолкнет топот его сапог. Фелисити промокнула глаза платком.

– Сколько? – спросила Розамунда.

– Три тысячи. Доверительный фонд делает выплаты в июне, но купивший долю уже выразил нетерпение. Даже если мы убедим его подождать, то, вернув деньги, сами останемся без гроша.

Если это такой же фонд, как у Кевина, он платит дважды в год, так что всего получается тысяч пять или шесть. Огромный доход.

Ей не надо было жалеть Фелисити в ее теперешнем положении. Но все-таки она ее пожалела. Мысль о возможном аресте мужа за мошеннические денежные операции, хотелось надеяться, пугала ее больше, чем отсутствие нового гардероба этой осенью.

– Думаю, мне удастся помочь вам, – сказала Розамунда. – Однако сначала я хочу поговорить кое о чем другом.

Услышав намек на отсрочку, Фелисити успокоилась и, кивнув, стала внимательно слушать.

– Вы говорили, что видели Кевина в Лондоне после смерти герцога. В какие дни и где вы его видели?

Фелисити задумалась, прежде чем ответить.

– На следующий день. Он ехал верхом. Меня не заметил. У него было такое лицо, будто он ни на что не обращает внимания, кроме своих мыслей.

– Вы знаете, куда он направлялся?

Фелисити пожала плечами.