3
0Она впивалась пальцами в подушку, задыхаясь, а он двигался все сильнее и сильнее. Каждый толчок приближал Розамунду к всепоглощающему блаженству, и вот наконец ее охватила неземная дрожь.
– По крайней мере, ты не соврал. Я принимаю ванну. – Розамунда нежилась в тепловатой воде, пока он ее мыл. – И очень основательную.
– От тебя трудно оторваться. А так от моих рук хотя бы есть польза. – Он не отпускал ее, пусть даже и не нарушая обещания.
Вид ее полуодетого тела напрочь прогнал все мысли о Форестье, документах и даже о предприятии. Он лишился рассудка, когда она нагнулась, чтобы снять чулок, спина ее выгнулась, а округлый зад задрался. Он едва ли не набросился на нее и швырнул на подлокотник кушетки. Однако он не пожалел, что отложил собственную нужду. Наслаждение, которого она достигла в итоге, лишь усилило его удовольствие.
Он никогда не забудет, с какой чувственностью она наблюдала за ним, ожидая и сгорая от нетерпения. Такая красивая. Такая желанная.
Она завела за ухо длинный мокрый локон.
– Камеристку удар хватит, когда она увидит, какой ты беспорядок развел, моя мне голову. Надо было оставить это мне самой.
– Я ваш покорный слуга, повелительница. – Он поднял ее ногу и намылил во всю длину. Стройная ножка. Даже ступни у нее хорошенькие. Просто удивительно было, что она до сих пор не замужем. Это, конечно же, от надуманной верности тому негодяю. Кевину, пожалуй, следовало бы послать ее соблазнителю благодарственный подарок.
Вот только он куда-то пропал, и она перестала быть недоступной.
– Думаю, тебе встречалось много мужчин вроде Форестье, – сказал Кевин, – которые тебя добивались.
– Если это и так, то большинство их я не заметила. Только самых наглых.
– Тебя никогда не мучило искушение отказаться от своего возлюбленного и…
– По-моему, ты не понимаешь, как живут люди моего круга. Я работала. Целыми днями. Даже если мужчина и был столь настырен, что я замечала его интерес, у меня едва ли было время поддаться искушению.
Иногда он говорил совершеннейшие глупости. Она ведь не была какой-то светской львицей, собиравшей комплименты на прогулке в парке. По крайней мере прежде. Но сейчас могла бы ею стать, если бы захотела.
Эта мысль не очень-то пришлась ему по душе. Розамунда была не просто богатой наследницей, а еще и красавицей. Он не мог приглядывать за нею каждый день с утра до вечера. В последние недели она избегала ухаживаний, потому что обустраивалась в доме и в магазине, а еще планировала воссоединиться с тем негодяем. Но ситуация очень скоро изменится.
Он зашел ей за спину и начал мыть грудь.
– Когда вернемся в Лондон, хотелось бы это продолжить.
Она обернулась к нему.
– Ты ведь не о том, чтобы купать меня в ванне, нет?
Она снова отвернулась и откинулась на бортик ванны.
