3
0Хотя… – Он протянул руку и провел пальцами по ее мокрой щеке. – Милая девчушка превратилась в обворожительную женщину. Знай я, что ты станешь такой, как теперь, то, пожалуй, поискал бы тебя. До того, как тебя нашел этот Реднор.
Прикосновение очаровало ее, но слова снова оскорбили. «Знай я, что ты собиралась стать его шлюхой, я бы подумал, не взять ли тебя на содержание самому».
Розамунда вгляделась в него, пытаясь вспомнить Чарлза, жившего в ее воспоминаниях. Не верилось, что стоящий перед нею человек когда-нибудь чувствовал любовь и радость, которыми лучился в ее мечтах.
Она не была уверена, что сможет сдержать злобу, жегшую ее раскаленными угольями. Нужно было убраться прочь от него, прежде чем она сделается безумной от ярости.
– Мне надобно идти. У парадного входа есть садовая калитка? Да? Я выйду через нее. Прости за вторжение.
Уходя, она сосредоточенно следила за тем, чтобы лицо оставалось спокойным, а спина прямой. Ей не хотелось, чтобы он или кто-то еще видел, какой униженной она себя чувствовала или как ее угрожает поглотить отчаяние.
В его сон ворвался грохот. Он вздрогнул и, распахнув глаза, уставился в стену. Звук раздался из покоев Розамунды.
Снова грохот, потом звон чего-то упавшего. Стекла или фарфора. И тишина.
Кевин встал со стула, на котором уснул, ожидая возвращения Розамунды, чтобы рассказать ей, чем закончился вчерашний разговор с Форестье. По просачивавшемуся в комнату свету он понял, что скоро вечер.
За стеной послышался страдальческий стон, глухой и долгий, словно от боли. Встревожившись, Кевин торопливо подошел к двери. Возможно, она не вернулась вовремя потому, что попала в беду.
Он постучал в дверь Розамунды. Тишина. Подождал, надеясь услышать шаги. Но тишину так ничто и не нарушило.
Гадая, не ошибся ли он, Кевин вернулся к себе, замер и снова прислушался. Когда за стеной раздался едва различимый шум, он подошел к ней и прижался ухом к штукатурке.
Он почти было заключил, что внезапное пробуждение сыграло шутку с его чувствами, но в этот самый момент снова что-то услышал. Приглушенный стеной душераздирающий всхлип, а следом – проклятье.
Она не открыла дверь, значит, хотела побыть одна. А вот черта с два.
Он вышел на террасу, забрался на балюстраду и прыжком одолел четыре фута, которые отделяли его от перил балкона Розамунды, приземлившись на ее террасу.
Через оконное стекло он увидел, что она сидит на краю дивана, уронив лицо в ладони и сгорбившись так, что затылок опустился к самым коленям. Звуков через стекло слышно не было, но ее тело раскачивалось вперед-назад, отчего Кевин встревожился.
На этот раз он не стал стучать, а просто откинул задвижку и вошел.
Она застыла. Несколько раз всхлипнув, опустила руки на колени. Но не выпрямилась и не посмотрела на него.
