Ягодка для миллиардера (СИ)

Садится на лавку в коридоре, больше смахивая на неухоженного, пропитого мужика, чем на героя-любовника. Я видел его курицу. У девки в глазах только выгода и глупость. Ее больше, чем страсти... А уж любовью там и не пахнет.

Я много думал над их с Соней отношениями. Да, я тоже не ангел — не вывез испытаний и свалил в закат, но с Ритой я начал встречаться после развода с женой.

— Пришел? — подхожу ближе, вырывая его из задумчивости.

Макс втягивает голову в плечи и опасливо озирается. Думает, что я буду кулаками размахивать. Он даже надеется на это. Тогда у него появится шанс заявить на меня, отыграться.

Мне до чертиков хочется начистить его наглую, трусливую рожу, но ради Сони я сдерживаюсь.

— Только не надо читать мне нотаций, — вздыхает он. - Я вины с себя не снимаю.

— Я не собирался. Есть закон, пусть они тебя и...

— Как бабу делить будем, Гера? — прищуривает он взгляд.

— Никак. Соня не твоя больше. Что ее делить?

— Твоя уже? И как тебе? После...

— Отвечу как в анекдоте: как новенькая. Не считая пяти сантиметров в начале. Макс, подпиши документы в суде и выполни обязательства перед женой и дочерью. Оставь память о себе светлой. Сохрани хоть крупицу уважения.

— Как я их, сука, выполню? — скулит он. — Если только... Украшения мне продать надо, а потом...

— Избавь меня от подробностей. Просто сделай.

— Гера, оставь дом мне. Зачем он Соньке, если...

— Для нее это вопрос принципа. Самоуважения, если хочешь. После брака с тобой Соня вряд ли доверится мне на все сто.. Хоть я готов обеспечить ее всем.

Двери кабинета распахиваются. Оттуда выходит раскрасневшаяся Сонька. Ягодка моя.

Милая, беззащитная, желанная. Я влип.. И давно не ощущал себя таким счастливым и наполненным.

Макс идиот, если думает, что меня смущает прошлое... Плевать мне на него. Она моя сейчас. Ей и останется.

— Пришли? - хмурится следак, окидывая Макса пристальным взглядом.

— Только не сажайте, — блеет слизняк, виновато опуская глаза.

От моего внимания не скрывается, как Соня на него смотрит — с брезгливостью, досадой...

Недоумением. Ее жизнь еще месяц назад была другой - налаженной и благополучной. Вернее, казалась такой...

Она давно была разрушенной, но прикрытой яркой, шуршащей этикеткой.

— А, помнишь, Сонька, пансионат в Крыму? Настюхе тогда годик был?

Надтреснутый голос Макса не сулит ничего хорошего, однако Сонька вскидывается, очевидно, проваливаясь в омут счастливых воспоминаний...

— Помню, Феодосия была прекрасна, — с улыбкой произносит она.