5
0Все мужики погуливают. Все!
— Заткнись. Целее будешь, — рычу я, закатывая рукава рубашки до локтей.
— Хорош, мужики, — разнимает нас летёха. — А то обоих посажу на пятнадцать суток. Вам это надо?
— Забирай его, командир. Софья Сергеевна не собирается забирать заявление. Мы пойдем до конца. Едем, Соня, — отрезаю я и хватаю Ягодку за локоть.
Она словно тряпичная.. Переставляет ногами, как марионетка... Не живая, растерзанная никому не нужными откровениями Макса.
— Гер, я, правда, такая никчемная? Почему он так, а? За что? — всхлипывает она, припадая к моей груди. — Настеньке ведь год тогда был... Он был... Максим таким нежным был и внимательным.
Выходит, играл? Вся моя жизнь — труха поганая! Ложь, иллюзия.
Семья, дом... Не нужен мне этот дом, Герман. Слишком больно...
— Он не играл, Сонь. Он все это прямо сейчас придумал. От злости и досады. Увидел, какая ты красивая, Сонька, и обомлел. Это все ложь... Все, что он сейчас сказал, - пытаюсь ее успокоить, хотя знаю, что все правда. Мои парни из службы безопасности пробивали Максика. И Оксана была из комитета, и Таня, и Лариса...
Я давно знал обо всем, но не собирался ранить самолюбие Сони еще больше.
— Думаешь? — шепчет она, стирая с лица слезы.
— Уверен. Ну, что он — герой-любовник? Обычный задрипанный мужик средних лет с кучей проблем и кредитами.
— Нет, не герой-любовник. Гер, мне так тошно.
Понимаю, что есть Настя, но...
Видеть его не хочу, говорить с ним, встречаться.
— Настюха сама должна решить, как ей с отцом общаться. Нам не стоит в это лезть.
— Согласна. Я и не собиралась. Герман, ты со мной не из жалости? Лучше сразу скажи, чтобы я... Я
просто второй раз не смогу... Не вынесу. И не потерплю измен.
Ветер овевает ее разгоряченные, влажные от слез щеки, взвивает ее густые, блестящие пряди.
Обнимаю ее поникшие плечи и прижимаю к груди. Глажу по волосам и шепчу в самое ухо:
— Я люблю тебя.
— Гер, я…
— Не надо. Потом. И необязательно сейчас разбираться с чувствами. У тебя есть дела поважнее. А
я буду рядом.
28.
Софья.
Любит меня. Он меня любит.. Красавчик-спасатель, когда-то давно вытащивший мое обессиленное тельце из-под завалов. Студент и умница, надежный друг и порядочный человек...
Мужчина, в которого я втрескалась по самые уши...
Глотаю зеленый чай и мечтательно смотрю в окно, сидя на широком, гостиничном подоконнике.
Герман против, чтобы я работала, а я не унимаюсь — методично прихожу в отель и выполняю привычные обязанности. Не могу по-другому. Не так я воспитана. Может, мои привычки и довели мою семью до краха? Не знаю... Теперь они у меня другие.
— Сонечка, а ты точно. - распахивает глаза Зойка, переводя ошеломленный взгляд на странный бутерброд в моих руках. На корочке черного хлеба густо намазан малиновый джем, поверх которого красуются колечки соленого огурца.
